Страница 86 из 125
— Да. Иногда. И я не буду врать, что ничего плохого не случится. Но я могу обещать другое: мы не поедем вслепую. Не будем геройствовать ради красивой смерти. Не будем бросаться в ловушку только потому, что нас позвали. Мы сделаем всё, чтобы вернуться.
Ардан положил руку на спину сына.
— И ты останешься не за дверью. Ты останешься здесь как тот, кто держит дом.
Лиан замер.
— Дом?
— Замок. Миру. Бабушку. Дерево через связь. Чашки для детей. Если мы привезём их, им нужно будет куда вернуться.
Мальчик шмыгнул носом.
— Я должен подготовить чашки?
— Да, — сказала я. — И выбрать комнаты. И решить насчёт собаки.
Он всхлипнул снова, но уже иначе.
— Одну?
— Для начала, — сказал Ардан.
Лиан посмотрел на него с упрёком.
— Опять.
Ардан слабо улыбнулся.
— Две.
— Лучше.
Роэн тихо заметил:
— Тактическая уступка.
— Капитан, — хором сказали мы с Арданом.
Лиан вдруг почти улыбнулся.
Это было важно.
Очень.
После того как его увели обратно в постель — не спать, а “думать про чашки”, как он сам заявил, — мы вернулись к карте.
Роэн отметил путь.
— До монастыря Ильг два дня. Если идти малым отрядом. Через лесную дорогу, потом вдоль реки. На границе есть старый пост, сейчас заброшен. Но если приют действует до сих пор, пост может быть их.
— Кто поедет? — спросила я.
Ардан ответил:
— Я. Ты. Роэн. Дарен как свидетель от нового временного круга. Илария — если согласится, потому что её род связан с документами. Шесть воинов. Один лекарь.
— Мира останется с Лианом, — сказала я.
— Да. Элара тоже.
— Оран?
Роэн поморщился.
— Я пытался оставить его в Морвейне.
— И?
— Он сказал, что если мы едем туда, где обижают детей, то без старика с лопатой точно не справимся.
— Он прав, — сказала я.
Ардан посмотрел на меня.
— Не поощряй.
— Поздно.
Мы начали составлять план.
Не штурм.
Сначала — разведка. Потом — официальный запрос на вход. Потом — переговоры, если там есть кто-то, кто вообще умеет говорить без угроз. Параллельно Роэн готовил второй отряд, который будет ждать в лесу и вмешается только по сигналу.
— Какой сигнал? — спросила я.
Роэн положил на стол маленький свисток.
— Драконий свист. Услышат только наши.
— А если нас обезоружат?
— Тогда вы, леди, начнёте громко говорить правду. Обычно после этого всё равно начинается хаос, и я пойму.
Я посмотрела на него.
— Ваше доверие к моему таланту создавать хаос почти трогательно.
— Оно заслужено.
Ардан не спорил.
Что само по себе было оскорбительно.
Под вечер пришла Илария.
Выслушала план. Молча взяла список детей. Долго смотрела на имена.
— Я поеду, — сказала она.
— Вы уверены? — спросил Ардан.
— Нет. Но если кровь моего рода открывала двери приюта, она должна помочь их закрыть.
Она подняла взгляд на меня.
— И ещё. Я нашла имя.
— Чьё?
— Своего старшего брата.
В комнате стало тихо.
— Я не знала, что он был. Мне говорили, что мать потеряла первенца до моего рождения.
Она положила палец на строку.
“Элиан Илар. Три года. Избыточная чувствительность к чужой боли. Передан в коррекционный дом”.
Голос её не дрогнул.
Но лицо стало серым.
— Три года, — сказала она. — Он был младше Лиана.
Я медленно накрыла её руку своей.
Она вздрогнула, но не отняла.
— Мы найдём, что сможем.
— А если он мёртв?
— Тогда найдём правду.
Илария закрыла глаза.
— Раньше я бы сказала, что правда нужна роду.
— А теперь?
— Теперь — ему.
Это была короткая фраза.
Но в ней леди Илария окончательно перестала быть голосом старого совета.
И стала сестрой ребёнка, которого никогда не знала.
Ночью я пошла к Лиану перед сном.
Он сидел в кровати, окружённый чашками. Мира уже не пыталась бороться с этим. На одеяле стояли пять штук, каждая с ленточкой.
— Это кому? — спросила я.
— Эта для дяди Кайрана, если вернётся. Треснутая, но красивая. Эта для девочки, которая больше всех боится. Эта для мальчика, который будет злиться. Эта для того, кто не помнит имя. А эта…
Он поднял зелёную чашку с кривым листиком.
— Для тебя.
— Для меня?
— Ты тоже пришла издалека. Значит, тебе тоже нужна своя.
Я села рядом.
— У меня уже есть чашка.
— В твоём мире. А здесь нет.
Я взяла зелёную чашку.
Горло сжало.
— Спасибо.
Лиан смотрел на меня слишком внимательно.
— Ты точно поедешь?
— Да.
— И папа?
— Да.
— И вы будете держаться рядом?
— Постараемся.
Он нахмурился.
— Мама.
Я вздохнула.
— Будем.
— Хорошо.
Он лёг, но не отпустил мою руку.
— Если увидишь дядю Кайрана, скажи ему…
Он замолчал.
— Что сказать?
Лиан долго думал.
— Скажи, что его чашка ждёт. Но я всё ещё не простил.
Я наклонилась и поцеловала его в лоб.
— Скажу.
— И детям скажи, что чашки разные.
— Обязательно.
— И собаки будет две.
Я улыбнулась.
— Это ещё не утверждено.
— Утверждено наследником.
— Тогда спорить сложно.
Он сонно улыбнулся.
— Возвращайся, мама Марина.
— Вернусь.
— С папой.
Я посмотрела на дверь, за которой в коридоре стоял Ардан. Я знала, что стоит. И, кажется, Лиан тоже.
— С папой, — сказала я.
Когда я вышла, Ардан действительно был там.
В полумраке коридора, у окна.
— Он дал тебе чашку? — спросил он.
Я подняла зелёную.
— Да.
— Значит, ты теперь официально здесь живёшь.
— Таковы законы Лиана?
— Самые строгие в доме.
Мы стояли рядом, и впервые молчание не требовало защиты.
Потом я сказала:
— Он просил передать Кайрану, что его чашка ждёт. Но он не простил.
Ардан закрыл глаза.
— Это больше, чем я заслуживал бы на его месте.
— Это по-детски честно.
— Да.
Он посмотрел на меня.
— Завтра мы поедем туда, где всё может оказаться хуже, чем в документах.
— Знаю.
— Я буду бояться за тебя.
Сердце дрогнуло.
— Я тоже буду бояться за вас.
Он застыл.
Кажется, не ожидал.
Я тоже не ожидала, если честно.
Но слова уже вышли.
И были правдой.