Страница 77 из 125
Глава 20. Дверь для пепла
В ту ночь замок Вейр не спал.
Он шумел приглушённо, будто огромный зверь, который пережил удар и теперь проверяет, все ли кости целы. По коридорам ходила стража. В большом зале до поздней ночи спорили лорды, записари, свидетели и те, кто ещё утром называл старые законы священными, а теперь боялся садиться на собственные кресла.
Роэн командовал так, будто родился с правом ругаться на всех без различия титулов.
— Лорд Тарвен, если вы ещё раз попытаетесь покинуть зал без отметки у писаря, я сочту это бегством. Нет, мне всё равно, что у вас мигрень. У половины замка сегодня мигрень от исторической правды.
Илария сидела за длинным столом с документами и выглядела так, будто за один день сменила кожу. Серебряная леди по-прежнему была холодна, собрана и пряма. Но теперь её холод не резал. Он держал форму, пока внутри всё рушилось.
Элара вернулась в южное крыло не как безумная затворница.
А как свидетель.
Она сама попросила оставить у её дверей не служанок, которые будут следить, не “вдруг ли леди снова начнёт кричать”, а двух писарей. Сказала, что за двадцать лет накопила достаточно воспоминаний, чтобы замучить правдой половину совета.
Оран, услышав это, уважительно поклонился ей и сказал:
— Вот это подход, миледи. Мучить надо со вкусом.
Я не знала, что меня больше удивило: что Элара улыбнулась или что Ардан почти не вздрогнул от этой фразы.
Но всё это было где-то там.
За стенами детской.
А в детской было тихо.
Лиан спал.
Наконец-то — глубоко, без хрипов, без дрожи, без серебряных бликов на запястье. Его золотые крылья исчезли, оставив на лопатках под тонкой ночной рубашкой едва заметные тёплые линии, как след от солнечных лучей.
Он обнимал подушку и во сне иногда шептал что-то неразборчивое.
Я сидела рядом.
Не потому, что мне приказали отдыхать. Не потому, что Мира принесла мне кресло, плед и чашку отвара с видом человека, который готов физически усадить меня, если я начну спорить.
Просто я не могла уйти.
После всего — зала совета, старого гнезда, Хранителя, исчезновения Кайрана — мне нужно было видеть, как Лиан дышит.
Ровно.
Спокойно.
Живо.
— Вы тоже должны спать, — сказала Мира тихо.
Она стояла у столика, разбирая лекарские склянки. После Селесты она проверяла каждую пробку, каждый запах, каждую ложку так, будто от этого зависел мир.
Возможно, так и было.
— Я почти сплю, — ответила я.
— Вы сидите с открытыми глазами.
— В моём состоянии это уже достижение.
Мира обернулась.
Лицо у неё было усталое, но мягкое.
— Миледи…
— Марина, — поправила я.
Она замерла.
— Простите?
— Когда мы одни. Можно Марина.
Мира медленно поставила склянку на стол.
— Я не знаю, имею ли право.
— Я даю.
Она смотрела на меня так, будто я вручила ей не имя, а ключ.
Потом тихо сказала:
— Марина.
Странно, как много может значить одно слово.
В её устах оно прозвучало не как напоминание, что я чужая. А как признание, что я есть.
Не вместо Эвелины.
Не под её тенью.
Я.
— Спасибо, — сказала я.
Мира покачала головой.
— Это мне спасибо. Я много лет служила леди Эвелине и почти ничего о ней не знала. А вас знаю несколько дней и боюсь за вас так, будто всю жизнь.
Я попыталась улыбнуться.
— Это потому, что со мной катастрофы идут плотнее.
— Нет. Потому что вы позволяете быть рядом.
Горло опять сжало.
Я уже начинала подозревать, что этот мир не убьёт меня драконами, магией и советами. Он добьёт простыми человеческими фразами.
В дверь тихо постучали.
Мира сразу выпрямилась.
Я уже знала, кто там.
Метка на руке отозвалась теплом.
— Войдите, — сказала я.
Ардан вошёл без плаща, без брони, в тёмной рубашке с закатанными рукавами. На руках — следы чернил. На правой ладони — свежая повязка после зала первого договора.
Он посмотрел сначала на Лиана.
Всегда сначала на Лиана.
Потом на меня.
— Он спит?
— Да.
— Хорошо.
Мира собрала склянки.
— Я проверю пост у двери.
Она вышла слишком быстро и слишком демонстративно.
Я проводила её взглядом.
— У нас весь замок внезапно стал тактичным?
— Нет. Это пугает.
Ардан подошёл к кровати, но не сел. Стоял рядом с Лианом, смотрел на сына, будто всё ещё не верил, что мальчик здесь, а не в чужих руках, не под печатью, не за зовом Серой Башни.
— Совет? — спросила я.
— Временно обезврежен.
— Это как?
— Варн под стражей. Его сторонники требуют суда над ним, чтобы выглядеть непричастными. Те, кто молчал, теперь громко вспоминают подозрительные случаи в своих родах. Те, кто участвовал, пытаются уничтожить документы. Роэн счастлив.
— Роэн счастлив, когда можно мешать плохим людям бежать?
— Думаю, это его естественная среда.
Я улыбнулась.
Ардан посмотрел на меня, и на секунду выражение его лица стало совсем другим.
Не лорд.
Не воин.
Мужчина, который увидел мою улыбку и не знает, имеет ли право радоваться.
Я тут же отвела глаза.
Слишком рано.
Слишком сложно.
— Кайран? — спросила я.
Ардан сел наконец. Не рядом со мной, а в кресло у другой стороны кровати. Между нами спал Лиан.
Наверное, это было правильно.
— След нашли у северной стены. Он ушёл через старый ход, который знал только род Вейр.
— Вы знали?
— Нет.
— В последнее время это становится вашим семейным девизом.
Он принял удар.
— Да.
Я вздохнула.
— Простите.
— Не надо. Ты права.
— Это не всегда значит, что нужно бить.
— Иногда нужно.
Я посмотрела на него.
Он не улыбался.
— Что вы чувствуете? — спросила я.
Ардан долго молчал.
И я уже решила, что он не ответит.
Потом он сказал:
— Пустоту.
Это было неожиданно.
— Не злость?
— Злость тоже. Страх. Вину. Но под ними пустота. Я всю жизнь думал о Кайране как о брате, которому не хватило силы, и о себе как о том, кто должен был быть сильным за двоих. Потом узнал, что он хотел убить моего сына. Потом — что его сломали ребёнком. Потом он спас нас от Хранителя, а затем сбежал.
Он посмотрел на спящего Лиана.
— Я не знаю, кем он мне теперь приходится.
— Братом, который сделал ужасное.
— Этого мало.
— Да. Но хотя бы правда.
Он кивнул.