Страница 62 из 125
Ствол был тёмным, почти чёрным, но по коре пробегали серебряные прожилки. Ветви, которые ещё недавно считались мёртвыми, покрылись тонкими листьями цвета лунного металла. Они тихо дрожали в неподвижном воздухе.
Лиан замер.
— Красивое.
Я не могла ответить.
Потому что метка на моей руке вдруг потеплела, а браслет Эвелины засиял тонкой линией.
Ардан остановился рядом.
— Серебряное дерево Морвейн.
В его голосе было уважение.
Не к силе. К памяти.
Илария, приехавшая отдельно с двумя свидетелями от своего рода, подошла ближе. Сегодня она была в тёмно-сером, без лишних украшений, и выглядела меньше похожей на ледяную статую.
— Дерево действительно ожило, — сказала она.
Оран фыркнул.
— А мы, значит, все тут два дня коллективно видели галлюцинацию.
Илария посмотрела на него.
— Вы всегда так разговариваете со знатью?
— Нет, леди. С некоторыми хуже.
Я прикрыла рот рукой.
Ардан кашлянул.
Илария, к моему удивлению, не обиделась.
— Похвальная избирательность.
Оран прищурился.
— А вы ничего. Для советской.
— Благодарю. Кажется.
Лиан потянул меня за руку.
— Мама Марина, дерево тебя узнает?
— Сейчас узнаем.
Я подошла ближе.
Сердце билось слишком часто.
Глупо, наверное. После мёртвых драконов, судов, печатей и Серой Башни бояться дерева. Но именно сейчас мне было страшнее, чем в крипте.
Потому что если дерево не признает меня, я справлюсь. Скажу, что не важно. Что я всё равно остаюсь рядом с Лианом. Что кровь не решает.
И это будет правдой.
Но какая-то маленькая, уставшая часть меня отчаянно хотела, чтобы в этом мире нашлось место, которое скажет: ты не случайность.
Я остановилась перед стволом.
— Что делать? — спросила я у Иларии.
— Положить ладонь на кору и назвать своё имя.
— Какое?
Она посмотрела на меня.
— Настоящее.
Лиан сжал мою вторую руку.
— Можно оба.
Я улыбнулась.
— Да. Наверное, можно оба.
Я положила ладонь на дерево.
Кора была тёплой.
Живой.
— Я Марина Орлова, — сказала я. — Из другого мира.
Листья зашептали.
— И я Эвелина Морвейн… нет. Не так.
Я закрыла глаза.
— Я не Эвелина. Но она отдала мне путь. Я ношу её тело, её браслет, её просьбу и её любовь к сыну. Я не знаю, имею ли право на вашу кровь. Но я пришла не за властью. Я пришла за правдой.
Тишина.
Слишком долгая.
Я уже хотела убрать руку, но Лиан прошептал:
— Подожди.
И тогда дерево ответило.
Серебряные листья вспыхнули.
По коре от моей ладони побежал свет. Он поднялся вверх, разошёлся по ветвям, а потом вернулся — тонкой серебряной нитью вокруг моего запястья, поверх метки и браслета.
Я ахнула.
Перед глазами вспыхнули образы.
Женщина с тёмными волосами стоит у разлома миров. На руках у неё младенец. Она плачет, но улыбается.
Марианна Морвейн.
Потом другой мир. Поколения. Женщины, которые не знали о драконах, но почему-то всегда сажали деревья у дома. Женщины, которые лечили детей, защищали слабых, выбирали упрямство вместо покорности.
И наконец — я.
Марина Орлова.
Девочка с разбитыми коленями у старой яблони.
Студентка, которая впервые решила работать с детьми.
Женщина на кухне, с телефоном в руке и разбитым браком за спиной.
Машина.
Фары.
Смерть.
Зов Эвелины.
И путь назад — не к прошлому, а к корню, который никогда не исчезал.
Я отдёрнула руку.
Лиан испуганно схватил меня.
— Мама?
Я дышала тяжело.
— Всё хорошо.
Илария стояла бледная.
— Невозможно…
Оран громко фыркнул.
Все посмотрели на него.
— Извините. Слово само попросилось.
Ардан подошёл ближе.
— Что ты увидела?
Я смотрела на дерево.
— Марианну Морвейн. Она ушла в мой мир. Её кровь продолжилась там. Я… я действительно из этой ветви.
Лиан распахнул глаза.
— Значит, ты наша?
Наша.
Не “моя”.
Не “папина”.
Наша.
Я присела перед ним.
— Похоже, да.
Он обнял меня так крепко, что я едва не потеряла равновесие.
— Я знал!
— Правда?
— Нет. Но теперь буду говорить, что знал.
Я рассмеялась.
Ардан смотрел на нас молча.
В его взгляде было столько всего, что я не смогла разобрать. Облегчение. Боль. Радость за Лиана. И что-то ещё — тёплое, осторожное, слишком опасное.
Илария подошла к дереву и склонила голову.
— Я засвидетельствую перед советом. Серебряное дерево признало Марину Орлову как утраченную кровь Морвейн.
— Нет, — сказала я.
Она удивлённо повернулась.
— Нет?
— Засвидетельствуете иначе. Оно признало Марину Орлову не как замену Эвелины, а как отдельную женщину рода Морвейн.
Илария посмотрела на меня долго.
Потом кивнула.
— Это важное уточнение.
— Для меня — да.
— Тогда так и будет записано.
Ардан тихо сказал:
— И для Лиана.
Я посмотрела на него.
Он продолжил:
— Ему важно знать, что он любит не тень матери. А тебя.
Грудь сжало.
— Да.
Нэра, стоявшая чуть поодаль, вдруг опустилась на колено.
Я резко повернулась.
— Нэра, нет.
Но она не поднялась.
За ней опустилась Лисса. Потом ещё двое слуг. Потом Оран, ворча, но всё же поставил одно колено в снег.
— Вы что делаете?
Оран поднял голову.
— Признаём хозяйку. Не мешайте, момент торжественный.
— Я не хочу, чтобы вы стояли на коленях.
— А мы не из страха. Это другое.
Я растерялась.
Роэн тихо сказал рядом:
— Иногда колено — не унижение, леди. Иногда выбор.
Нэра подняла глаза.
— Леди Марина Морвейн. Мы видели, как вы открыли кладовую. Как спасли Асю. Как вернулись за нами, когда дом горел. Если дерево признало вас кровью, хорошо. Но мы признали раньше.
Лисса кивнула так серьёзно, что у меня снова защипало глаза.
— Вы наша новая старая хозяйка.
Я закрыла лицо рукой.
— Ненавижу, когда вы все заставляете меня плакать.
Оран поднялся первым.
— Ничего. Для здоровья полезно. Наверное.
Люди засмеялись.
Тихо, осторожно, но засмеялись.
И в этот момент дерево зашептало снова.
Листья задрожали уже не мягко.
Резко.
По стволу пробежала чёрная трещина.
Я отступила.