Страница 53 из 125
Глава 14. Возвращение матери
Когда мы вернулись к замку, небо уже почернело.
Не стало тёмным — именно почернело, будто кто-то опрокинул над севером чашу с чернилами. Снег больше не падал. Он висел в воздухе редкими неподвижными крупинками, и от этого дорога казалась не настоящей, а вырезанной из чужого сна.
Селесту везли связанной.
Не в карете. Верхом, между двумя воинами Роэна. Белое платье под плащом было порвано, волосы спутаны, лицо осунулось. Она больше не улыбалась.
И всё равно выглядела опасной.
Некоторые люди становятся безоружными только тогда, когда у них отнимают язык. А у Селесты язык был при ней.
— Ты думаешь, победила? — спросила она вдруг.
Я сидела на лошади впереди, но услышала.
Ардан тоже услышал. Его конь шёл рядом с моим, так близко, что иногда стремена почти касались. С тех пор как мы выбрались из крипты, он почти не говорил. Только проверял взглядом — не падаю ли я, не кровит ли рука, не гаснет ли метка.
Я старалась не замечать.
Получалось всё хуже.
— Нет, — ответила я, не оборачиваясь.
Селеста тихо рассмеялась.
— Осторожная. Умная. Почти достойная этого тела.
Я всё же повернула голову.
— Это должно меня задеть?
— Должно напомнить, что ты всё ещё в чужом теле. В чужом доме. Среди чужих людей. Даже мальчик зовёт тебя мамой потому, что скучал по другой.
Ардан резко натянул поводья.
— Ещё слово…
— И что? — Селеста подняла на него глаза. — Убьёте меня, милорд? При всех? После того как ваша мёртвая жена так красиво просила вас научиться слушать?
Он побледнел.
Я протянула руку и коснулась его предплечья.
Коротко.
Не нежно. Просто чтобы остановить.
— Она снова делает то же самое, — сказала я. — Цепляет боль и ждёт, когда вы сорвётесь.
Ардан посмотрел на мою руку.
Потом на Селесту.
— Больше не сработает.
Селеста улыбнулась криво.
— Все мужчины говорят так до следующей ошибки.
Я посмотрела на неё.
— А женщины вроде тебя живут надеждой, что чужие ошибки оправдают их преступления.
Её лицо стало злым.
— Ты ничего обо мне не знаешь.
— Достаточно. Ты хотела стать нужной дракону без сердца. Это очень многое объясняет.
Она дёрнулась в седле, но воины удержали.
Роэн подъехал ближе.
— Леди, она специально тянет разговор.
— Знаю.
— Тогда зачем отвечаете?
Я посмотрела на Селесту.
— Чтобы она слышала: я больше не боюсь слов.
Капитан кивнул.
— Полезное качество перед советом.
— Совет ещё не разбежался?
— Разбежался бы, но я оставил у дверей людей, которым не нравится, когда лорды уходят без разрешения.
Ардан повернулся.
— Роэн.
— Да, милорд?
— Ты запер совет?
— Нет, милорд. Я обеспечил сохранность свидетелей.
Я неожиданно рассмеялась.
Сил почти не было, смех вышел хриплым и коротким, но настоящий. Ардан посмотрел на меня так, будто этот звук был чем-то редким и опасным.
— Что? — спросила я.
— Ничего.
— У вас лицо “ничего” не умеет.
Роэн кашлянул.
— Подтверждаю.
Ардан бросил на него мрачный взгляд.
— Капитан, у вас слишком много подтверждений.
— Военное образование, милорд.
На миг стало почти легко.
Потом замок вырос перед нами, и лёгкость исчезла.
У северных ворот стояли факелы. Стража была удвоена. На стенах виднелись лучники. Когда нас узнали, ворота открылись сразу, без вопросов. Видимо, Роэн успел так перестроить охрану, что даже стены теперь подчинялись его сухому голосу.
Во дворе нас ждали.
Мира стояла у ступеней, прижимая к груди шаль. Рядом — Дара, двое воинов и маленькая фигура в тёмном халате.
Лиан.
Он должен был спать.
Конечно, должен был.
Но он стоял на крыльце босиком в мягких сапожках, с накинутым на плечи одеялом. Крыльев за его спиной не было. Только тонкая золотая линия светилась у запястья, такая же, как после снятия печатей.
Я спрыгнула с лошади раньше, чем кто-то успел помочь.
Ноги тут же подломились.
Ардан поймал меня.
— Осторожно.
— Потом.
Я выпрямилась и пошла к Лиану.
Он смотрел на меня широко раскрытыми глазами, будто боялся моргнуть — и я исчезну.
Я остановилась в двух шагах.
Не бросилась сразу.
Слишком много взрослых уже хватали его, решали за него, тянули в разные стороны. Я не хотела быть ещё одной.
— Лиан, — сказала я тихо.
Его губы дрогнули.
— Ты вернулась.
— Я обещала.
— И папа?
Ардан подошёл, но остановился чуть позади.
— И папа, — сказал он.
Лиан посмотрел между нами.
Потом на Селесту, которую как раз снимали с лошади.
Мальчик вздрогнул.
Я сразу опустилась перед ним на колени, хотя тело протестовало.
— Смотри на меня.
Он послушался.
— Она больше не подойдёт к тебе без твоего согласия. Никогда.
— Она сказала, что если я буду жаловаться, ты умрёшь.
— Я жива.
— А другая мама?
Горло сжало.
Мира закрыла глаза.
Ардан сделал шаг, но остановился.
Этот ответ был мой.
Не потому, что я имела больше прав. А потому, что Эвелина попросила меня сказать.
Я взяла ладонь Лиана.
— Она любила тебя.
Он замер.
— Правда?
— Правда. Плохо умела показывать. Боялась. Ошибалась. Иногда была холодной. Но любила.
Его глаза наполнились слезами.
— Почему она не приходила?
Я проглотила ком в горле.
— Потому что её убедили, что рядом с ней тебе хуже. Она поверила не тем людям. И очень жалела.
Лиан опустил голову.
— Я думал, я плохой.
— Нет.
Слово вырвалось резко.
Я взяла его лицо в ладони, заставляя посмотреть на меня.
— Слышишь? Нет. Ты не был плохим. Не был слабым. Не был виноват. Взрослые ошиблись. Взрослые врали. Взрослые боялись. А ты был ребёнком, который ждал любви.
Слёзы покатились по его щекам.
— Я всё равно её люблю.
— Конечно.
— А тебя?
Сердце на миг остановилось.
— Это решать тебе.
Лиан всхлипнул, бросился ко мне и обнял за шею.
— И тебя люблю.
Я закрыла глаза.
Кажется, во мне что-то окончательно сломалось.
И тут же срослось иначе.
Я обняла его крепко, но осторожно.
— И я тебя.
Слова вышли сами.
Без раздумий. Без проверки, имею ли право. Без страха перед чужим телом, чужой кровью, чужой историей.