Страница 51 из 125
— Вы не искупите вину, если погибнете, — сказала я. — Лиану не нужен мёртвый хороший отец вместо живого ошибавшегося.
Ардан смотрел на меня так, будто эти слова были больнее раны.
— Тогда что?
Я посмотрела на Селесту.
На серебряный огонь, который уже касался её пальцев.
На дракона без сердца.
На треснувший алтарь.
На браслет Эвелины.
Сердце.
Ему нужно сердце.
Значит, нужно дать не то сердце, которое он хочет.
А то, которое не сможет переварить.
— Он питается пустотой, — прошептала я.
Ардан нахмурился.
— Что?
— Болью. Завистью. Виной. Страхом. Селеста подходит ему, потому что внутри у неё рана, которую она превратила в голод.
— Марина…
— А если дать ему не голод?
Я подняла руку с браслетом.
Эвелина поняла первой.
Я почувствовала её страх.
Нет.
— Да, — прошептала я.
Ардан сжал моё плечо.
— Объясни.
— Ему нужно сердце. Дадим память сердца. Не моё. Не твоё. Не Лиана. То, что уже мертво, но всё ещё любит.
Ардан побледнел.
— Эвелина?
Браслет стал почти горячим.
Я не оставлю сына.
— Вы и не оставите, — сказала я. — Вы останетесь не в драконе. В Лиане. В защите. В правде. Но ваша боль… ваша последняя любовь… может закрыть эту пустоту.
Селеста закричала:
— Нет!
Значит, я угадала.
Серебряный огонь дёрнулся.
Дракон без сердца повернулся ко мне.
Ты отдашь мёртвую?
— Она сама решит.
Я закрыла глаза.
— Эвелина. Я не буду брать у тебя ещё и это. Но если ты можешь закрыть дверь…
Голос Эвелины прозвучал тихо.
Скажи ему.
— Кому?
Ардану.
Я открыла глаза.
Ардан уже смотрел на браслет. Кажется, он слышал не слова, но чувствовал.
— Она просит сказать вам.
Голос предательски дрогнул.
— Что?
Я вдохнула.
— Она не ждала, что вы будете идеальным. Она ждала, что вы однажды поверите. И… она рада, что вы поверили хотя бы мне.
Ардан закрыл глаза.
— Эвелина…
Браслет вспыхнул.
И на миг она появилась между нами.
Не как видение смерти.
Как женщина в синем платье. Бледная, прозрачная, с усталыми глазами и мягкой улыбкой.
Селеста завыла от ярости.
Ардан не двигался.
Эвелина подошла к нему.
— Поздно, — сказала она.
Он вздрогнул.
— Знаю.
— Очень поздно.
— Знаю.
— Но не для Лиана.
Он поднял руку, будто хотел коснуться её лица, но остановился.
— Прости.
— Нет, — сказала она. — Не сейчас. Не проси прощения у мёртвых, когда живым нужна защита.
Слёзы стояли в его глазах, но не падали.
— Я скажу ему, что ты любила.
Эвелина улыбнулась.
— Она уже сказала.
Она повернулась ко мне.
— Спасибо.
Я не смогла ответить.
Потом она посмотрела на Селесту.
— А ты так и не поняла. Сердце — это не то, что делает тебя нужной. Это то, что не даёт тебе стать пустотой.
Эвелина шагнула к дракону без сердца.
Селеста бросилась вперёд.
— Нет! Он мой!
Роэн перехватил её.
Она ударила его кинжалом, но капитан успел повернуться — клинок скользнул по броне. Дарен подхватил серебряной петлёй её руки.
— Держу! — крикнул он. — Недолго!
Дракон раскрыл пасть.
Мёртвая любовь. Горькая. Сладкая. Дай.
Эвелина подняла руки.
— Не тебе.
Она коснулась серебряного огня в его груди.
И вместо того чтобы войти внутрь, золотой свет разлился по пустым рёбрам, как корни дерева.
Серебряное дерево Морвейн.
Дракон взревел.
Крипта затряслась так, что я упала бы, если бы Ардан не удержал.
— Что происходит? — крикнул Роэн.
— Она закрывает его изнутри! — ответил Ардан.
Селеста закричала:
— Не-е-ет!
Дракон бился, рвал камень, серебряный огонь метался в его груди, но золото Эвелины разрасталось. Не как цепь. Не как клетка.
Как сердце, которое отказывалось быть голодом.
Череп дракона треснул.
Мать…
Голос стал другим.
Не древним.
Не страшным.
Почти потерянным.
Эвелина ответила:
— Спи.
Золотой свет вспыхнул.
И дракон без сердца рухнул внутрь трещины.
Пол сомкнулся с оглушительным ударом.
Серебряные хранители рассыпались пылью.
Алтарь раскололся надвое.
Крипта погрузилась в тишину.
Эвелина ещё стояла перед нами.
Но уже таяла.
Ардан шагнул к ней.
— Эвелина…
Она посмотрела на него.
— Живи. И слушай.
Потом на меня.
— Люби его. Не вместо меня. По-своему.
— Лиана?
Она улыбнулась.
— Ты знаешь ответ.
Свет стал ярче.
Я хотела сказать что-то важное. Благодарность. Обещание. Прощание.
Но успела только прошептать:
— Я скажу ему всё.
— Нет, — сказала она. — Просто будь рядом.
И исчезла.
Браслет на моей руке потемнел, но не рассыпался. Теперь на нём горела тонкая золотая линия.
Тишина после её исчезновения была почти невыносимой.
Потом Селеста рассмеялась.
Тихо.
Сломанно.
Мы обернулись.
Она стояла на коленях, связанная серебряной петлёй Дарена. Белое платье порвано, лицо в крови, глаза пустые.
— Она опять получила всё, — прошептала она. — Даже смерть красивую.
Я подошла к ней.
Ардан хотел остановить, но не стал.
— Нет, — сказала я. — Она получила смерть страшную. Одинокую. Несправедливую. И всё равно выбрала не месть, а защиту.
Селеста подняла на меня глаза.
— Ты меня убьёшь?
Я посмотрела на неё долго.
Очень хотелось сказать “да”.
Очень.
Но я вспомнила Лиана.
Ему не нужна мать, которая возвращается с чужой кровью на руках, если можно иначе.
— Нет, — сказала я. — Ты будешь жить. И слушать, как весь род узнаёт правду.
Её лицо исказилось.
— Нет…
Вот это оказалось страшнее для неё смерти.
Я повернулась к Роэну.
— Связать. К совету.
Капитан кивнул.
— С удовольствием.
Ардан стоял у расколотого алтаря.
Один.
Я подошла.
— Она спасла нас, — сказал он.
— Да.
— Снова.
— Да.
Он молчал.
Потом тихо произнёс:
— Я любил её. Плохо. Поздно. Молча.
Я посмотрела на него.
Слова Эвелины вернулись эхом.
Плохо. Поздно. Молча.
— Тогда не повторяйте.
Он повернулся ко мне.
— С кем?