Страница 37 из 125
Глава 10. Совет драконьих родов
В зал совета я входила уже не той женщиной, которую вчера бросили на мраморный пол.
Тело всё ещё болело. Запястье ныло под повязкой. Голова кружилась от слабости, а под рёбрами жила холодная тревога за Лиана. Но внутри было другое.
Не спокойствие.
Нет.
Спокойствие — роскошь для тех, кого не пытаются повторно лишить ребёнка.
Внутри была ясность.
Они могут кричать. Могут обвинять. Могут тыкать в меня печатями, законами, старинными клятвами и словами “чужая душа”. Но я уже знала главное: если я сейчас позволю им снова сделать из себя испуганную женщину на полу, они доберутся до Лиана.
А значит, на полу я больше не окажусь.
Никогда.
Ардан шёл рядом.
Не впереди.
Это заметили все.
Когда двери распахнулись, шёпот в зале поднялся сразу — быстрый, колкий, злой. Высокие кресла по кругу были заняты главами родов. Чёрные, синие, серебряные, бордовые одежды. Знаки драконов на груди. Каменные лица.
Вчера они смотрели на меня как на приговорённую.
Сегодня — как на ошибку, которая отказалась умереть.
В центре зала стояло пустое место. То самое, где я очнулась вчера на холодном мраморе.
Я остановилась у края круга.
И не пошла туда.
Ардан тоже остановился.
Один из старейшин — сухой мужчина с белыми волосами и глазами цвета стали — ударил посохом по камню.
— Леди Эвелина Морвейн должна занять место дознания.
Я посмотрела на этот круг.
Потом на старейшину.
— Нет.
Шёпот оборвался.
Стало так тихо, что я услышала, как где-то наверху трещит синий огонь в чашах.
— Что вы сказали? — медленно произнёс старейшина.
— Я сказала: нет.
Ардан чуть повернул голову, но промолчал.
Хороший лорд.
Учится.
Старейшина побледнел от возмущения.
— Вы находитесь перед советом драконьих родов!
— Именно поэтому и стою здесь, а не там, где вчера меня уже судили по поддельным доказательствам.
По залу прошёл новый шёпот.
— Дерзость…
— Чужая душа…
— Ведьма…
— Мать наследника, — произнёс Ардан.
Одно слово.
Нет, два.
Но они ударили сильнее посоха.
Все взгляды повернулись к нему.
Старейшина нахмурился.
— Лорд Вейр, статус этой женщины находится под вопросом.
Ардан шагнул вперёд.
— Нет.
Я едва не усмехнулась.
Короткое слово вообще сегодня пользовалось успехом.
Старейшина сжал посох.
— Объяснитесь.
— Лиан Вейр — мой сын и сын Эвелины Морвейн. Я признал это письменно и при свидетелях. Никто в этом зале больше не назовёт её чужой для наследника.
— Даже если её душа чужая? — спросила женщина в серебряном.
У неё было красивое лицо без возраста и холодная улыбка человека, который привык резать словами тонко.
Я повернулась к ней.
— А вас больше тревожит душа, которая спасла ребёнка, или те, кто запечатывал его кровь?
Её улыбка дрогнула.
— Вы признаёте, что являетесь не Эвелиной Морвейн?
— Я признаю, что в этом теле теперь другая душа. И что прежняя Эвелина, вероятно, отдала жизнь, чтобы привести меня к сыну.
Шёпот взорвался.
Ардан резко поднял руку.
— Тишина.
На этот раз послушались не все, но многие.
Серебряная женщина прищурилась.
— Удобная легенда. Мёртвая жена, чужая душа, спасённый ребёнок. Очень трогательно. Но совет не опирается на чувства.
— Правда? — спросила я. — Вчера вы отлично опирались на ненависть.
Кто-то ахнул.
Старейшина ударил посохом.
— Леди Морвейн!
— Вот видите, — сказала я. — Когда нужно поставить меня на место, вы прекрасно помните мой титул. А когда нужно признать права на сына — сразу начинаются сомнения.
Ардан чуть выдохнул.
Кажется, это был почти смех.
Или нервный спазм.
Серебряная женщина подалась вперёд.
— Вы слишком уверены для обвиняемой.
— Я не обвиняемая.
— Тогда кто же вы?
Я посмотрела прямо на неё.
— Мать ребёнка, которого ваш совет позволил калечить.
Зал стих.
Совсем.
Теперь даже огонь будто горел тише.
Старейшина медленно поднялся.
— Вы обвиняете совет?
— Я задаю вопрос. Кто из вас знал о печати на крови Лиана?
Никто не ответил.
Разумеется.
Я повернулась к Ардану.
— Милорд?
Он понял.
И достал клятвенную пластину.
Свет от неё поднялся над залом, и строки договора проявились в воздухе.
“Я, Кайран Вейр, принимаю обязательство перед родом Серой Башни: ослабить наследника Лиана Вейра, устранить Эвелину Морвейн и подготовить передачу северной власти после признания Ардана Вейра недостойным…”
На этот раз я смотрела не на слова.
На лица.
Вот старейшина со стальными глазами напрягся, но не удивился. Серебряная женщина стала абсолютно неподвижной. Мужчина в бордовых одеждах опустил взгляд на руки. А молодой лорд с тёмной косой, наоборот, побледнел так, будто впервые слышал.
Значит, не все.
Важно.
Не все знали.
— Подделка, — сказала серебряная женщина.
Ардан повернул к ней голову.
— Клятвенная пластина не подделывается.
— Без крови участников. Но если младший лорд Кайран был под давлением…
— Под чьим? — спросила я. — Моим? Я в это время, кажется, ещё не знала о существовании вашего прекрасного мира.
Она холодно посмотрела на меня.
— Чужая душа не имеет права насмехаться над законами, которых не понимает.
— Тогда объясните мне один. В вашем законе ребёнка можно травить, если это подписано красивой печатью?
— Осторожнее.
— Я вчера уже была осторожной. Меня вывезли в разрушенное поместье, где люди голодали за закрытой кладовой. Сегодня попробую иначе.
Старейшина повернулся к Ардану.
— Лорд Вейр, усмирите вашу…
Он запнулся.
Жену?
Бывшую жену?
Истинную?
Ошибку?
Ардан медленно поднял бровь.
— Мою?
Я почувствовала, как от этого короткого вопроса воздух в зале стал горячее.
Старейшина сжал губы.
— Леди Морвейн.
— Леди Морвейн говорит, — сказал Ардан. — И совет её выслушает.
Вот теперь зал действительно изменился.
Потому что это было уже не “он привёл её на поводке”.
Это было: “он встал рядом”.
Опасно.
Для них.
И для меня.
Потому что какая-то часть моей души, уставшая и избитая, вдруг слишком остро почувствовала эту поддержку.