Страница 72 из 92
Это и есть недостающая ниточка. Когда она вплетена в узор из остальных доказательств, он становится четким и правильным. Макс настаивал на виновности МИГ с самого начала, даже не имея доказательств. Макс всегда был заодно с Барышниковым. Макс единственный верил показаниям засекреченного свидетеля о причастности Куприна. Теперь я начинаю сомневаться, что этот свидетель вообще существовал, а от новой догадки по позвоночнику пробегает неприятный холодок. Макс знал о том, что я вышла на след Кузина. Бли-и-и-ин. Эмоциональный предел переполнен, но место для негодования в нем находится.
— Гевельс, — эхом повторяет Семенов, впервые правильно выговорив его фамилию.
И судя по мрачной, не затронувшей глаз усмешке, Костя тоже совсем не удивлен.