Страница 92 из 92
Но у меня есть еще одни. От места, в котором болезненных воспоминаний еще больше. Это мой повод для встречи, последний шанс, и я не могу его не использовать. Ведь Костя сейчас дома. Если он только попросит, я останусь, наплевав на то, что завтра должна выйти на работу в краевом управлении. Моё желание быть с ним рядом ничуть не угасло, даже наоборот. Ради него я готова сейчас наплевать не только на работу, но и вообще на всё — сама не заметила, как Семенов стал для меня высшим из приоритетов.
Поэтому соседнюю дверь тоже открываю своим ключом. Можно было бы сделать это гораздо тише, но хочу, чтобы Костя слышал, что я пришла. В квартире царит полумрак. Здесь я научилась смеяться. Здесь весь мой мир перевернулся с ног на голову, став другим: ярким и удивительным. Здесь я целых пять дней была по-настоящему счастлива.
Не прохожу дальше прихожей — стою у дверей, до боли кусая губы. Запах лекарств приехал вместе с Семеновым из больничной палаты и обосновался так плотно, что полностью заглушил аромат осени — его больше нет. Хорошо, что все слезы я успела выплакать в следственном отделе и плакать больше не хочется. Оставляю на полке коробку с печеньем, жалея, что не догадалась написать записку. Но вряд ли даже таким способом можно было бы что-то изменить.
«Позови меня, пожалуйста, — мысленно умоляю я, прижавшись спиной к двери. — Просто позови. Одного слова будет достаточно».
Тишина тоже может быть ответом. Она даже может заменить тысячу ненужных слов. Неужели он всё же винит меня в том, что перенес дату оперативных мероприятий? И наказывает за это нас обоих?
Задерживаю руку с ключами над полкой в прихожей и до боли сжимаю кулак, позволив металлическим бороздкам оставить на коже глубокие следы. Грохот, с которым связка валится на полку, когда я резко разжимаю пальцы, в тишине кажется оглушительным, как одиночный залп из автоматов почетного караула на похоронах. Убедившись, что даже за этим не следует никакой реакции, я ухожу. Знаю, что закрывшаяся после щелчка дверь уже для меня не откроется, а моё счастливое прошлое осталось за ней. Крыша. Пахнущая осенью смятая постель. Гирлянда. Ничего этого больше не будет.
Я ведь переживала вещи и пострашнее. Почему тогда сейчас ощущаю себя, словно сижу в руинах и только что проиграла войну не на жизнь, а на смерть? Мы оба проиграли. Срок жизни порхающих под ребрами бабочек очень короток. Срок жизни хрупких, так и не раскрывшихся, бутонов, оказался еще короче. Сейчас на душе словно трактором перепахано. Печально, обидно и больно. Но Семенов научил меня плакать. Для этого.
Гелендваген стоит на парковке у дома рядом с Костиной Камри — пыльной, помятой, с простреленным колесом и глубокой царапиной от пули на крыше. С ней я тоже по-своему прощаюсь — рисую по слою пыли сердце на лобовом стекле. Машина — часть моих воспоминаний и ее мне тоже будет не хватать, но Семенова будет не хватать больше. Как много, оказывается, зависит от одного человека. Особенно, если человек правильный, нужный, незаменимый, единственный. Способный перевернуть весь мир одним взглядом или словом. Но именно этот человек с легкостью может перевернуть мир обратно.
Любовь — не всегда счастье. Чаще — страдание. И мы с Костей тянулись друг к другу не симпатией, не контрастами, а одинаковыми травмами и схожестью боли. Теперь наша боль разная. Мою мне причинил он. Мотор машины давно прогрелся и медлить больше нет смысла. Я выезжаю с парковки, стараясь не плакать и не оглядываться.
Как ни странно, всё действительно разрешилось после Нового года. Семенов выполнил свое обещание отпустить меня, когда все закончится. Всё закончилось. Больше меня ничего здесь не держит. А значит, пришло время и мне выполнить свое обещание уйти и больше никогда сюда не вернуться.
25.02.2026
КОНЕЦ ВТОРОЙ КНИГИ
[1] Иокать — разговорное упрощение от указываемой перед должностью абревиатуры «и. о» — исполняющий обязанности.
Эта книга завершена. В серии Королева есть еще книги.