Страница 66 из 92
Хочется съязвить, что вчера, заявляя, что один из нас может глупо и безрассудно погибнуть, он не учел еще один вариант: погибнуть можно вместе. Одновременно. Тогда больно не будет ни одному из нас. Но отчего-то этот вариант тоже не кажется привлекательным.
Зато именно он в следующую секунду становится наиболее реальным. Машину внезапно разворачивает и крутит по дороге, словно на карусели, так быстро, что изображение перед глазами плывет, а к горлу подкатывает тошнота. Я зажмуриваюсь, наощупь нахожу бедро Семенова и впиваюсь в него ногтями. Умирать не хочется. Не сейчас.
Но не то полоса моего везения не закончилась, не то обманчиво-утоптанная тропка еще не оборвалась — Камри резко останавливается, уткнувшись передним бампером в заснеженный леер. Меня с силой швыряет вперед, но ремень безопасности спасает от удара. В машине повисает оглушительная тишина. На мгновение, длящееся меньше секунды, ладонь Кости накрывает мою руку, но тут же отпускает, оставив ощущение, что теперь на этом месте чего-то не хватает.
— Выходим. Быстро, — сухо командует Семенов и щелкнув ремнем безопасности, распахивает водительскую дверцу.
Открываю глаза. Пытаюсь прийти в чувство, и заставить мир перестать вертеться. Всё вокруг кажется нереальным: темнота, писк датчика открытой двери, снежные хлопья, кружащие в свете фар. И я застываю, совершенно потеряв концентрацию.
— Быстрей, Мальвина, — торопит Костя.
Он уже обошел Камри, успев открыть дверь и мне. Щелкаю ремнем и выскакиваю на улицу ошарашенная и потерянная. Снег, падая, щекочет нос и щеки. Машины преследователей сдают назад — пока нас вертело вокруг своей оси, они не рискнули соваться ближе, но теперь, оценив степень нашей с Семеновым уязвимости, торопятся восполнить упущенное.
— Давай руку! — Костя помогает перебраться через помятый леер, потому что делать это в узком платье — то еще удовольствие. Он машет головой в сторону леса: — Туда!
Укрыться в лесу выглядело хорошей идеей до тех пор, пока было теорией. На практике мои каблуки дают о себе знать на второй минуте погони, увязая в сугробах. Высокая трава хватает засохшими стеблями подол и пальто, царапает колючками через капрон колготок. А преследователи, дав нам немного форы, успевают объехать леера и уже мчатся по полю, не потрудившись ради этого даже покинуть салоны машин. Деревья растут слишком редко, а поле, сугробы и сухая трава джипам не помеха.
— Кто еще мог знать, что мы здесь? — задыхаясь, кричу я, с трудом догоняя Семенова.
Холод жжет легкие. Третий вариант все еще возможен, но я не желаю умирать, не узнав причину. Движения Семенова не стеснены одеждой, а высокий рост позволяет ему не только бежать быстрей меня, но и язвить, не оборачиваясь:
— Осипов. Ну, и парни из моего отдела. Ты, конечно, считаешь их лентяями и придурками, но я им доверяю. А Осипову — что-то не очень.
Еще бы. Но если выбирать из двух вариантов, то именно Даня — ответственный, эмпатичный и всегда готов помочь. Поэтому я спорю, наплевав на необходимость беречь дыхание:
— А вот я — наоборот!
— Проверим, кто окажется прав. — Заметив, что я отстала, Костя снова хватает меня за руку. Кажется, он совсем не устал и вообще готов бежать еще километров тридцать. Но мои силы на исходе:
— Если выживем, — добавляю я, не скрывая пессимизм.
— Когда выживем, — поправляет Семенов.
Он — оптимист во всём, что не касается наших отношений. Не зря Рина захотела, чтобы именно он носил кулон. Они очень похожи. Арина была упрямой и жизнерадостной. Тоже всегда поправляла «если» на «когда» и для каждой дурацкой ситуации находила положительные «зато».
У того, что происходит сейчас, нет «зато». Я обессилела, задыхаюсь и скоро выплюну легкие. В ботинках неприятно чавкает растаявший снег, ноги под мокрыми колготками щиплет от царапин. Узкий подол платья треснул по шву. Не могу больше. Жалобно скулю:
— Я устала, Кость.
— Потерпи немного, ладно? — просит он, не останавливаясь и продолжает тянуть меня за руку. — Лес впереди гуще, а дальше — кладбище. Мы можем сбежать.
Это он может, с его длинными ногами, подходящими для бега ботинками и неиссякаемым запасом энергии. Семенов оглядывается, оценивая вероятность бежать вместе со мной на руках, но в темноте и по лесу это почти невозможно. Я качаю головой:
— Не могу больше, правда. — На опушке леса я останавливаюсь.
В груди печет и булькает. Здесь теплее и снега меньше, а из-под ковра из снега и мягких иголок торчат корни деревьев. Ветер затих. Костя тоже останавливается. Свет фар обоих джипов почти дотянулся до опушки. Он длинными полосами шарит по полю, и мы вот-вот попадем в яркие лучи.
— Бегаешь ты еще хуже, чем разбираешься в людях, — хмыкает Семенов, не сводя с меня взгляда.
Это он одновременно язвит по поводу моих прошлых обвинений и намекает на Осипова. Я всё ещё не верю, что это именно Даня натравил на нас погоню. Или просто не хочу верить. Грань тонкая — сразу не разобрать. Но Данил — объективно самый нормальный следователь отдела. Не могла же я так обмануться на его счет? Он не такой, как Тихомиров. Или.. такой?
— Я устала, — повторяю я, не собираясь оправдываться. И озвучиваю еще одну причину остаться: — И хочу узнать, кто же все-таки за этим стоит.
Желтые лучи фар добираются до нас. Теперь мы снова как актеры театра, застывшие под софитами. В Костином взгляде мелькает заинтересованность — последняя из причин нравится ему гораздо больше предыдущих:
— Тогда план меняется. Держись за моей спиной и постарайся молчать.
— У тебя в кои то веки есть план Б? — удивленно переспрашиваю я, а Семенов нервно усмехается:
— Нет, конечно. — Его показная беззаботность не дает относиться к ситуации с должной серьезностью. Страх, собравшийся уже растечься по венам, замирает где-то в груди, свернувшись в клубок. А Костя добавляет: — Это импровизация.
Смотрю на него — такого бесшабашного и почти невозмутимого. С этой заразительной улыбкой, которую я вчера ему запретила. Даже если всё это показное — я благодарна Семенову. Мне ведь и правда сейчас почти не страшно.
Машины уже резко тормозят в нескольких метрах от нас, когда я понимаю, что у этой ситуации всё же есть «зато».
Зато он рядом со мной.