Имя назовет Мальвина

Глава 24 Третий вариант

Access Point — Audiomachine

Мой путь от города до Астории на такси занял полчаса. Семенов обещал быть через семь минут. Он просил ждать в фойе и не сметь выходить на улицу. Я подчиняюсь. На этот раз. Стираю слезы. Получаю пальто в гардеробе и жду, не сводя взгляд с циферблата часов.

Сомнения разлились в груди кислотой и с шипением разъедают внутренности. Нужно было сделать хоть что-то. Вмешаться. Помочь. Я впервые чувствую себя настолько виновной и все претензии, которые до этого адресовала Косте и Куприну, теперь адресую сама себе. Может хотя бы скорую помощь вызвать? Но тогда я должна буду представиться и рассказать об обстоятельствах произошедшего. Дождаться Семенова? Или сообщить о случившемся Гевельсу? Богачев ведь — его обвиняемый. Имеет ли смысл держать данное Арсению обещание, когда сам он, возможно, уже мертв?

Долго смотрю на номер Макса в списке контактов телефона. Решаюсь. Но послушав интуицию звоню не ему, а Осипову:

— Дань, на Богачева напали в Астории. — Прикрываю трубку рукой, из страха, что мои слова услышит кто-то еще. — Можешь вызвать скорую? Он на крыше. И сам тоже приезжай.

— Откуда ты знаешь? — удивляется Данил.

На фоне звучит чей-то смех и разговоры, негромко играет какая-то попсовая музыка — корпоратив в отделе в самом разгаре.

— Видела. — При упоминании об этом в голосе снова проскальзывает незнакомая хрипловатая нота.

Осипов понимает. Он сразу становится серьезным и обещает приехать в ближайшее время. Уже после того, как он кладет трубку, меня посещает запоздалая мысль: нужно было попросить Даню никому не рассказывать о нашем разговоре. Я звоню снова, но на этот раз Осипов не отвечает. Остается надеяться, что о сохранении тайны он догадается сам.

Костя не сдерживает обещание быть через семь минут и появляется в фойе Астории через шесть. Он быстро находит меня взглядом и решительно шагает в мою сторону. Снежинки тают на его волосах и плечах расстегнутой форменной куртки, когда Семенов вместо того, чтобы отругать меня за нарушенное слово, берет за руку.

— Он на крыше, — сразу сообщаю я, рассчитывая вернуться туда вместе с Костей.

Когда Семенов рядом и его ладонь с силой сжимает пальцы, я становлюсь спокойной и уверенной настолько, что готова снова пойти на крышу. Вестники апокалипсиса наверняка уже уехали, покинув Асторию через один из запасных ходов. Возможно Богачева еще можно спасти, своевременно оказав медицинскую помощь. Но Семенов качает головой.

— Ему помогут. А мы уезжаем, Мальвина. Прямо сейчас.

Костя говорит таким непререкаемым тоном, что спорить бесполезно. Сейчас вообще для споров не время и не место. Едва успеваю за широкими шагами Семенова и точно отстала бы, не сжимай он мою руку.

— Как твоя реализация? — рассеянно любопытствую я, пока мы идем к припаркованной на противоположной стороне Камри так быстро, словно за нами кто-то гонится.

— Никак. — Он напряжено следит за улицей — ожидаемо пустой. Вокруг тихо-тихо, а в луче света от фонаря ветер кружит снежинки. — Я ее отменил.

— Из-за меня?

— Садись. — Пиликает сигнализация и Костя открывает передо мной пассажирскую дверь.

В машине тепло. Пахнет осенью, автомобильным ароматизатором и кожей салона. Прикрываю веки. Дышу глубоко-глубоко, словно только что вынырнула со дна. Негромко урчит гибридный мотор и Камри срывается с места, так резко, что на старте колеса шлифуют заснеженный асфальт.

Нужно поблагодарить Костю за то, что бросил все дела и приехал так быстро. Или спросить, почему увез меня из Астории. Или узнать, кто теперь поможет Арсению.

— Я почувствовала себя на месте Куприна, — признаюсь я вместо этого, не открывая глаз. Тепло от сиденья проникает через пальто, расслабляет мышцы. Хочется растечься как желе и забыть об увиденном как о ночном кошмаре. — Не стоило его винить.

Семенов с усмешкой включает радио, но сопки вокруг глушат сигнал — волна прерывается шипением.

— А меня, значит стоило?

— И тебя не стоило.

Даже не открывая глаз, ощущаю, что едем мы достаточно быстро. От комбинации стресса, шампанского и тепла кондиционера начинает клонить в сон. Чтобы не уснуть, устало бормочу:

— Арсения и правда шантажировали из-за Ресайклтек. Он сказал, что..

— Кто знал о том, что ты там была? — напряженно обрывает Костя.

Тон у него такой, что я резко открываю глаза. Сонливость слетает, словно ее сдуло порывом ветра.

— Никто.. — За окном пролетают красные огоньки лееров. Летят в лобовое стекло снежинки. Я отвечаю на автомате, а потом, нервно сглотнув, добавляю: — Даня Осипов..

Уточнять у Кости смысл заданного вопроса незачем. В боковое зеркало ярко светят фары машины, следующей за нами по пятам. Случайный водитель не стал бы игнорировать дистанцию на обледенелой дороге. На его «неслучайность» указывает и слишком дерзкая манера езды, и скорость, не уступающая разогнавшейся выше сотни километров в час Камри.

В темноте ни марку, ни модель не рассмотреть. Вокруг сопки, лес и темная трасса. Семенов внешне спокоен и никак не комментирует ответ, но в полутьме салона я вижу, как напряжены пальцы, сжимающие руль и как четко лунный свет очертил его настороженный профиль, когда он задает следующий вопрос:

— Что ты видела?

— Пять человек. — Расслабленное забвение, в котором только что хотелось утонуть, исчезло бесследно. В горле пересохло, а мышцы, как струны, снова натянулись до предела. — В черной спецодежде и масках. С оружием. Разговора я не слышала.

— Ясно. — Коротко резюмирует Семенов, ни на секунду не отводя взгляда от дороги.

Мы спускаемся с перевала, но какую бы скорость ни развивала Камри, слепяще-яркий свет фар заливает боковые зеркала. А когда глаза немного привыкают, выясняется, что нас преследует не одна машина, а две. Я не решаюсь отвлекать Костю вопросами. Вжимаюсь в кресло, оставив невысказанным комментарий о том, что к такому жизнь меня не готовила. И всё же ахаю, когда что-то коротко и звонко скребет обшивку машины.

Камри увеличивает скорость, но я не смотрю на спидометр. Только вперед, в темноту, где усилившийся снег хлопьями засыпает дорогу и узкую обочину. Мое сегодняшнее везение оказалось сомнительным. Оно было обманчиво-утоптанной тропинкой, что заводит глупых путников в трясину. И я не просто влезла в самую топь, но и втянула Семенова. Он не выглядит взволнованным, просто сосредоточен сильней обычного.