Страница 43 из 92
За окном опускаются сумерки. Небо из серого становится бледно-лиловым. Мутный диск солнца сантиметр за сантиметром прячется в заснеженных сопках, кольцом окруживших город. Наверное, это красиво. В этот вид можно было бы влюбиться, но я могу думать лишь о том, что точно так же, как и я сейчас, Куприн год назад смотрел в окно на убийство Ри и не предпринял ни единой попытки остановить Тихомирова. Предпочел малодушно остаться здесь — в безопасности, окруженный тяжелыми фасадами мебели и золочеными рамами старинных картин. В иллюзии роскоши, элегантности и достоинства.
Приходится подавить в себе желание достать с полки какой-нибудь сервиз и с размаху швырнуть в стену. После того, как Василий снизошел до того, чтобы ответить на мои вопросы, это будет невежливо. Одновременно с тем, как чайник перестает кипеть, я тоже перестаю — прячу злость и обиду поглубже и возвращаюсь в гостиную с невозмутимым выражением на лице.
Но когда ставлю на журнальный стол чайную пару для Куприна, эмоции всё же срываются с губ ворчливым комментарием:
— Отсутствие ноги не помешало вам продолжить заниматься игорным бизнесом.
— Нисколько, — усмехается он. — Мой бизнес на тот момент был легален, а деньги на лечение и реабилитацию сами себя не заработали бы.
— И МИГ продолжала существовать. — Я снова устраиваюсь в кресле напротив.
В квартире тепло, но у меня почему-то мерзнут пальцы. Чаю больше не хочется, и я просто грею ладони о тонкий фарфор кружки. Темнеет и Куприн щелкает выключателем торшера, не дав гостиной погрузиться в пугающий полумрак.
— Само-собой. Сначала казалось, что жизнь остановилась, но вскоре это прошло. О моей травме знало не так много людей. Игорный клуб продолжал работу, а конкуренты не рисковали со мной связываться.
— А Доронина?
При упоминании о ней, Куприн снова тянется к сигарете. Фото так и осталось на столе, и я вдруг понимаю, что не видела его при обыске, хотя оно точно всегда было у Василия при себе. Кажется, во время обыска я вообще видела лишь то, что сам Куприн пожелал показать. Уточнять не решаюсь, да это теперь не так уж и важно.
— А что Доронина? Она тоже жила дальше. Вышла замуж за руководителя одного из отделов администрации, стала уважаемой леди, родила сына, всё как у всех.
Голос Василия ровный и безразличный, лишенный эмоций, но я готова поспорить: даже не встречаясь ни разу, он знал о Лене куда больше необходимого. С кем она общалась, в каком кафе ужинала с подругами, что получала в подарок на день рождения, в какой детский сад ходил ее сын и сколько зарабатывал муж.
— И всё же.. — не зная точно, что случилось, я пытаюсь сформулировать вопрос тактичнее, чем он звучит в моей голове: — И всё же её не стало.
— Не стало, — Куприн кивает и подкуривает новую сигарету. — Неисправность в двигателе машины, авария, пожар, взрыв. Лена погибла вместе с мужем. На их похоронах звучала фраза про «жили долго и счастливо, и умерли в один день».
Мне ведь с самого начала было известно, что Дорониной нет в живых, но от слов Куприна печаль железными тисками сжимает горло. Мир знал немало драматичных историй, я и сама могу похвастаться такой, но Лену мне искренне жаль.
— Вы сами её бросили, вам-то что? — не могу я удержаться от язвительности. — Может, останься она с вами, её жизнь сложилась бы иначе и не оборвалась по глупой случайности..
— Это не было случайностью. — На этот раз для того, чтобы сигарета выгорела до основания и осыпалась пеплом, Куприну достаточно двух затяжек. — За неделю до аварии у Богачева сорвался крупный госконтракт. Администрация посчитала, что его должна получить другая, более экологичная компания. Решение принял Андрей — муж Лены.
Я неверяще качаю головой, осознав злую иронию судьбы. Пазл сложился. Муж Елены перешел дорогу МИГ. Женя Богачев организовал убийство, а Куприн ему отомстил. Это и стало концом для организованной-преступной группы, продержавшейся почти пятнадцать лет. Логично, но одной маленькой детали не хватает. Той самой, ради которой я сюда пришла:
— Значит Доронина погибла по вине Богачева. — Я не спрашиваю, а говорю с уверенностью.
Куприн кивает. Тушит окурок о блюдце. Ярко-оранжевый огонек гаснет, а мы молча наблюдаем струйкой серого дыма. Она тонкими нитями тянется к потолку, выделяясь в полосе света от торшера.
— К тому моменту Лена уже была не Дорониной. Она ведь взяла фамилию мужа после свадьбы. — Василий откашливается, убирая из голоса охриплость, а я озвучиваю новую догадку:
— Семенова?
Он кивает. Вот и последняя деталь. Теперь пазл сложился полностью. Кажется. А может осталось в этой печальной и удивительной истории что-то еще, что мне стоило бы знать?
— Так МИГ перестала существовать, а вы познакомились с Костей? — теперь уже мне приходится откашляться и несколько раз моргнуть, потому что защипало в глазах — это сигаретный дым всему виной.
— Не так. — Он отводит взгляд. — Я ведь не сразу об этом узнал. Слишком поздно мне передали, что Лена пыталась со мной связаться — хотела рассказать об угрозах и попросить помощи. Пришлось самому разбираться в том, чем именно Семенов не угодил Жене Богачеву.
Не перебиваю. Чай в кружке давно остыл и по ряби на его поверхности я замечаю, что пальцы подрагивают. Сам собой вспоминается разговор с Костей о голосах в голове. Именно тогда, оставшись в одиночестве, он их слышал. Хочется расплакаться, и хотя с некоторых пор я это умею, при Василии проявлять лишних эмоций не стану. Он и сам, продолжая рассказ, старается не встречаться со мной взглядом:
— С Костей, если хочешь знать, моё знакомство было еще веселее, чем с тобой. Мальчишка сбежал из детдома и жил на улице. Не поделил что-то с молодняком из МИГ, но отбился. Старшие притащили его ко мне, не дав жестоким подросткам устроить самосуд. Решили, что такой как он — крепкий и дерзкий, может пригодиться.
Невидящим взглядом уставившись в пространство перед собой, я представляю Костю Семенова таким, каким впервые увидел его Куприн: совсем отчаявшимся и ожесточившимся. Ри говорила, что нельзя его жалеть, но сейчас это слишком сложно. Особенно понимая всю безвыходность положения, в котором он тогда оказался.
— И он.. согласился? — тихо спрашиваю я, когда видение растворяется в воздухе, становясь зыбким и прозрачным.