Имя назовет Мальвина

Глава 15 Детали пазла

Compassion — Ilya Beshevli

Ненавижу запах сигарет, но терплю, не смея высказывать Куприну претензии. Не могу дать ему ни малейшего шанса передумать, но он и не собирается. Стряхнув пепел, Василий оставляет сигарету на краю блюдца и тянет из ежедневника на столе пожелтевший листок. Подает мне молча, без объяснений, предлагая самой строить догадки.

Это фото. Оно успело выгореть от времени и измяться. Края стали затертыми и полукруглыми. Но люди всё ещё хорошо узнаваемы. Темноволосый парень, щурящийся от солнца — точно Куприн. Здесь ему лет семнадцать — не больше. С нежными юношескими чертами лица контрастирует выражение заносчивой уверенности. Даже тогда, одетый в обычный спортивный костюм, а не в итальянские бренды, Василий уже смотрел на окружающих свысока.

Блондинка, запечатленная рядом с ним мне не знакома. Красивая, даже по нынешним меркам. Ладонь Куприна уверенно лежит на ее тонкой талии, и пока сам он высокомерно уставился в объектив фотографа, взгляд девушки направлен на него. С таким восхищением смотрят лишь на тех, кого по-настоящему любят. Раньше я не придавала этому значения, но сейчас понимаю — Ри так смотрела на Фомина.

— Кто эта девушка? — спрашиваю я, потому что Василий не спешит давать объяснений. — Она как-то связана с убийством Богачева?

— Можно и так сказать. — Куприн снова сжимает в пальцах сигарету и делает длинную затяжку, от которой она становится короче сразу на треть. — Её зовут Елена Доронина. Звали.

Последнее слово, сказанное неожиданно глухо, делает дальнейшие уточнения лишними. Девушки с фото, которая когда-то и за что-то любила этого высокомерного мужчину, нет в живых. Я отпиваю глоток чая с медом. Нашла на кухне мятный Твайнингс и зачем-то заварила именно его. Ри часто пила такой. Её тоже нет в живых, а Куприн не помешал ее убийце. При мыслях об этом едва-шевельнувшееся в груди желание его пожалеть, бесследно исчезает:

— Фото сделано задолго до убийства Евгения Богачева. — Я осторожно касаюсь потрепанного края. У отца тоже остался похожий снимок с мамой. Тогда цветные фотокарточки были редкостью. Он бережет свою, а Куприн — зачем-то бережет эту.

— За семнадцать лет. — Мужчина кивает и тоже отпивает глоток чая, оставив сигарету тлеть на блюдце. — Ты ведь любишь сопоставлять даты и сроки.

Люблю. Но представить, что именно могло произойти, получается с трудом. И всё же, я приняла правила игры, поэтому не сдаюсь:

— Хм.. — Постукиваю по подлокотнику кончиками пальцев. — Раз уж Елена, почти как Елена Троянская, стала яблоком раздора, предположу, что в какой-то момент она выбрала не вас, а Евгения?

Это было бы логично. Иногда разгадка тайны — первое очевидное совпадение. Единственная неувязочка — у Богачева была жена, оставшаяся вдовой после его гибели. Сын Арсений — от неё же. Но, кто знает, какие отношения между ними могли быть? В деле об убийстве фамилия Дорониной не упоминалась ни разу.

— Не угадала. — Куприн с печальной улыбкой качает головой. Его взгляд становится отсутствующим и, погрузившись в воспоминания, он продолжает: — Время тогда было опасное. В некоторых вопросах приоритеты приходилось расставлять между «ты или тебя». Но был и плюс — деньги можно было заработать легко и быстро. Можно было без особого труда стать бизнесменом, правда и погибнуть тоже можно было — без особого труда.

Память Василия заполнена такими воспоминаниями, как архив какой-нибудь телестудии — пыльными кинопленками. Все они крутятся перед ним одновременно, заставив на какое-то время вообще забыть о моем присутствии.

— Тогда появилась МИГ? — негромко напоминаю я.

— Мы с Женей и Мироном дружили с детства, потом вместе вылетели из мореходного училища за прогулы и ужасное поведение, — Василий откашливается, возвращая голосу твердость. — Да и какие из нас были бы моряки? Бандиты, как оказалось, получились лучше. Вместе мы были силой, с которой остальные вынуждены были считаться. И несмотря на молодость, нам не было равных в тех сферах, которые каждый из нас выбрал для себя. Это было веселое время, несмотря на постоянный риск.

Люди легко находят оправдания любым поступкам, даже самым ужасным. Так устроена человеческая психика — она всегда возвращает нас в зону комфорта, избавляя от лишних сомнений, вины и стыда. «Не мы такие — жизнь такая». Кто бы сомневался.

— Значит Лена выбрала спокойствие и стабильность вместо риска и веселья? — выдвигаю я новую гипотезу, но скепсис из голоса убрать не удается.

Куприн молчит. Воспоминания о прошлом захватили его. Там — он молодой, сильный и безжалостный. Там на него влюбленными глазами смотрит Лена Доронина. Здесь — он просто седой и одинокий инвалид с потухшим взглядом. Приоритет очевиден.

— Лена не выбирала, — произносит он, вынырнув из водоворота воспоминаний. — Через несколько лет такого веселья я потерял ногу во время очередных разборок. Не захотев, чтобы она связала свою жизнь с инвалидом, я сделал выбор за нас обоих и расстался с Дорониной сам. Передал через общих знакомых, что не хочу больше ее видеть. И мне действительно удавалось избегать встреч до самой ее гибели.

Я замираю, внезапно осознав, что Куприн вовсе не такой черствый, каким казался на первый взгляд. Еще пару месяцев назад меня, возможно, не тронула бы эта история, но сейчас что-то сильно изменилось. Эти перемены заставляют настолько проникнуться ситуацией, что я живо представляю себе непонимание и боль, которые пришлось испытать Дорониной. Расставание — вот так, без объяснений и видимых причин — врагу не пожелаешь.

— Как вы могли решать за нее? — Я со звоном ставлю полупустую чашку на блюдце. — Лена имела право сама выбирать, с кем хочет быть, а с кем нет!

— Очень кстати, что я не спрашивал твое мнение на этот счет, — сухо отзывается Куприн и отводит взгляд.

После этого мы молчим несколько долгих минут. Я допиваю чай и ухожу на кухню за новым, а сама продолжаю кипятиться — не хуже чайника. Хочется обозвать Василия дураком и эгоистом, но тогда он вряд ли продолжит рассказ, а я еще не получила ответов на все вопросы. Как Доронина связана с гибелью Богачева? Почему МИГ прекратила существовать? Что связывает Куприна и Семенова?