Страница 8 из 53
Он снова засмеялся. Коротко, тихо, будто не хотел привлекать внимания. Потом посмотрел на свою рубашку, на моё лицо – наверняка красное, как помидор в салате на соседнем столике, – и протянул руку.
– Михаил, – сказал он. Просто. Без фамилии, без регалий, без «вы, наверное, меня знаете».
Я посмотрела на его руку. Потом на свою – в кофейных потёках. Потом снова на его.
– Лера, – ответила я и пожала его руку, оставив коричневый отпечаток. – И простите за пиджак. И за рубашку. И за... всё, в общем.
– Лера, – он повторил моё имя, будто пробовал на вкус. – Не извиняйтесь. Вечер только начал становиться интересным.
Кто-то за спиной позвал его – женский голос, деловой и нетерпеливый. Он обернулся, кивнул кому-то, потом снова посмотрел на меня. Быстро, мельком, но так, что я запомнила.
– Приятно было познакомиться, Лера, – произнёс он и отошёл, унося с собой запах кофе на пиджаке и мою последнюю надежду на спокойный вечер.
Я стояла за стойкой и пыталась вспомнить, как дышать. Руки всё ещё дрожали. Щёки горели. А внутри – там, где обычно тихо и пусто, что-то зашевелилось. Что-то непривычное, похожее на воздушный шарик, который надули чуть-чуть, совсем немного, но он уже оторвался от земли и парит, не зная, куда лететь.
Глупость. Полнейшая глупость. Он – Михаил Кручинин. Я – девушка с подносом. Между нами пропасть размером с его гонорар за один фильм. Но шарик не опускался.
Михаил
Я вернулся к колонне. Оля уже стояла там – руки скрещены, взгляд испепеляющий, на лице то самое выражение, которое она надевает, когда хочет сказать «ты идиот», но профессиональная этика не позволяет.
– Что это было? – прошипела она.
– Кофе, – я пожал плечами, разглядывая пятно на пиджаке. – Хороший, кстати. Крепкий.
– Миша, я серьёзно. Тебя весь зал видел чуть ли не в обнимку с официанткой. Завтра заголовки будут: «Кручинин утешается в объятиях барменши».
– Она не барменша. Она – Лера.
– О господи, – Оля закрыла лицо рукой. – Ты даже имя узнал. Скажи мне, что это просто кофе и ничего больше.
Я промолчал. Потому что я не знал, «больше» это или нет. Знал только, что впервые за вечер – нет, впервые за долгое время – я почувствовал что-то кроме скуки и раздражения. Что-то лёгкое, странное, будто тебе неожиданно улыбнулся незнакомый человек на улице, и ты вдруг понял, что мир не такой уж паршивый.
Девушка с подносом. Которая извиняется за всё сразу. Которая острит, хотя, кажется, сама не ожидает от себя остроумия. Которая краснеет так отчаянно, что это видно даже в полумраке зала. Настоящая. Без маски. Без сценария.
Оля что-то говорила – о стратегии, о фотографах, о завтрашнем графике. Я кивал. Но краем глаза – через весь зал, мимо хрустальных люстр, мимо нарядных декораций и ненастоящих улыбок – я смотрел туда, где девушка по имени Лера снова расставляла чашки на подносе. Аккуратно. Сосредоточенно. Будто это самое важное дело на свете.
И, может быть, так оно и было.
Лера
Домой я вернулась поздно. Ноги гудели, голова тоже. Мама уже спала, Даша тоже, судя по тишине за стеной. На кухонном столе лежала записка, написанная маминым почерком: «Суп в холодильнике. Не забудь поесть».
Я не забыла. Разогрела суп, села за стол и уставилась в стену. На стене висел календарь с котятами, подарок от Даши на Новый год. Котята смотрели на меня с тем же недоумением, с которым я смотрела на собственную жизнь.
Михаил Кручинин. Пиджак в кофе. «Вечер только начал становиться интересным». Его рука – тёплая, крепкая, с длинными пальцами. Его смех – настоящий, живой, от которого хочется улыбаться в ответ.
Стоп. Нет. Хватит. У меня нет времени на это. Ни на фантазии, ни на шарики, ни на тёплые руки незнакомых актёров. У меня есть мама, у которой тёмные круги под глазами. Сестра, у которой завтра анализы. Отсутствующая стипендия, исчезнувший проект и сорок семь тысяч рублей, которые нужно найти, как чудо, по мановению палочки из ниоткуда.
Но когда я легла и закрыла глаза, последнее, что промелькнуло перед сном, – не цифры и не проблемы. А улыбка. Кривоватая, усталая, удивлённая.
«Только избранных».
Надо же. Откуда это во мне взялось?
Заснула с мыслью, что, наверное, и супергерои иногда роняют кофе. И ничего – мир не рушится. По крайней мере, не сразу.
[1] Английское словосочетание, перебравшееся в словарь современной молодежи. Дословно Too much - перебор, избыток, через чур.
----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------