Страница 53 из 53
Я перечитала трижды. Потом прижала записку к груди, как делают героини в тех маминых романах с дамами в корсетах, и мне стало смешно от собственной сентиментальности. Полгода назад я бы скорее умерла, чем призналась, что прижимаю к груди записку от мужчины. А теперь – пожалуйста. Стою на кухне, в пижаме с кактусами, с запиской, с улыбкой от уха до уха и с абсолютной, непоколебимой уверенностью: всё будет хорошо.
Не «нормально». Не «разберёмся». Хорошо.
Мама зашла на кухню.
– Цветы? – она посмотрела на подоконник, где стояли тюльпаны – зимние, тепличные, нежно-розовые, из тех, что продают в переходах метро и которые пахнут не цветами, а надеждой.
– От Миши.
– Хороший мальчик, – мама налила себе чай, села за стол и добавила, глядя в окно: – Правильный.
– Мам, ты раньше называла его «тот самый мальчик из телевизора».
– А теперь он мальчик с нашей кухни. Разница, Лерочка, существенная.
Я улыбнулась. Мама улыбнулась. Даша прибежала, схватила зефир из шкафа, крикнула «Спасибо, Миша!» в пустую прихожую (потому что «он же слышит, у него суперслух, он же актёр!»), и убежала обратно.
Часы тикали. Холодильник гудел. Щенки на календаре смотрели доверчиво, как смотрят существа, которые ещё не знают, что мир несовершенен. За окном – зима, снег, кривые тополя, двор с покосившимися качелями и велосипедом, который никто так и не забрал.
Обычное утро. Обычная жизнь. Необычное счастье.
Я поставила записку на полку – рядом с Дашиными рисунками, рядом с маминой фотографией, рядом со всем тем, что было по-настоящему важным. Маленький листок из блокнота, с кривыми буквами и постскриптумом про треугольник Паскаля. Не бриллиант, не контракт, не заголовок в глянце. Просто слова. Настоящие.
И этого – достаточно.
Конец.