Страница 6 из 53
Разрулим. Ещё одно слово из арсенала «всё будет хорошо, только неизвестно когда и как». Отключившись, я долго сидел в тишине. Тишина в моей квартире – не как у обычных людей. Она не уютная, не домашняя. Она, как пауза в плохом спектакле, когда актёр забыл текст, а суфлёр ушёл на перекур. Неловкая, звенящая, бессмысленная.
Мне тридцать один год. У меня есть квартира, машина, известность, миллионы подписчиков и ни одного человека, которому я мог бы позвонить в два часа ночи просто потому, что не спится. Ни одного. Мама не в счёт – она заснёт на третьей минуте разговора, и я не имею права лишать её сна. Отец... отец давно живёт своей жизнью, в которой для меня есть место размером с поздравительную открытку на день рождения. Друзья? Есть приятели. Есть коллеги. Есть люди, которые знают меня по имени и номеру телефона. Но друзей – тех, настоящих, с которыми можно молча сидеть на крыше и пить дешёвое вино, – нет.
Интересно, бывает ли у других людей ощущение, что ты стоишь посреди огромной сцены, а вокруг – зрители, прожекторы, аплодисменты, и вот это всё, и при этом тебя никто не видит? Не Кручинина, не актёра, не «того парня из фильма», а просто Мишу, который в детстве коллекционировал камни и мечтал стать геологом?
Поставил будильник на семь утра. Благотворительный вечер через два дня. Нужно выспаться, чтобы не выглядеть на фотографиях так, будто меня только что вытащили из-под обломков самолёта.
Засыпая, подумал: а что, если когда-нибудь кому-нибудь будет интересен именно Миша? Не Кручинин, не «сердцеед», не мужчина с обложки глянца, а обычный парень, который заправляет кровать каждое утро, не умеет готовить ничего сложнее яичницы и до сих пор хранит в ящике коллекцию камней? Вероятность, конечно, стремится к нулю. Но стремится – не значит равна. В математике это, кажется, называется «предел». Символично.
Лера
– Лерочка, тебя ищет Маргарита Львовна, – крикнула мне коллега Света, высунувшись из-за кофемашины, которая хрипела, как простуженный кот, выдавая очередную порцию американо.
Маргарита Львовна наш менеджер кофейни, женщина с энергией атомного реактора и голосом, от которого дребезжат даже чашки на полках. Если ищет она – это либо дополнительная смена, либо нагоняй. Третьего не дано.
Оказалось – первое. И не просто дополнительная смена, а предложение, от которого, как выяснилось, нельзя отказаться. Благотворительный вечер в «Метрополе». Фонд помощи детям с онкологией. Нашу кофейню наняли обслуживать кофейную зону. Нужны три официантки на вечер. Оплата – двойная ставка плюс чаевые.
– Ты у меня самая аккуратная, – Маргарита Львовна изобразила улыбку, которая должна была выглядеть ласковой, но больше напоминала доброжелательный оскал акулы. – Не уронишь поднос на какую-нибудь знаменитость, не ляпнешь глупость, не будешь пялиться и смущать присутствующих. Идеальная кандидатура.
Идеальная кандидатура. Потому что незаметная, потому что умею растворяться на общем фоне. Мой главный талант – не мешать, не отвлекать, не существовать слишком громко.
– Я согласна, – сказала я. Двойная ставка – это аргумент, перед которым меркнут все мои фобии насчёт «слишком заметной». На «Метрополь», богатых людей в дорогих костюмах и камеры я постараюсь не обращать внимания. Главное – не уронить кофе и не споткнуться. Хотя второе – это уже как повезёт.
Два дня пролетели в режиме «выжить». Утром в университете, разбираясь с последствиями закрытия проекта. Днём на подработке. Вечером – дома, с мамой, которая делает вид, что всё под контролем, и Дашей, которая делает вид, что ей не страшно. Мы все в этой семье отличные актрисы. Жаль, что за это не платят.
Вечером перед мероприятием я стояла перед зеркалом в форменной рубашке кофейни и чёрной юбке, которую нашла в недрах шкафа. Юбка была немного коротковата – не вульгарно, но ощутимо для персонажа на фоне. Купить новую не было ни времени, ни денег. Придётся так.
– Ого, – Даша выглянула из-за двери, – ты идёшь на свидание?
– На работу, – буркнула я.
– В такой юбке? Лер, даже для тебя это ту мач[1], а в особенности для твоей работы.
– Других нет. И это не «такая юбка», а обычная чёрная юбка.
– Обычная чёрная юбка, которая заканчивается там, где начинаются приключения, – хихикнула моя начитанная и не по годам умная сестра, и тут же закашлялась. Негромко, привычно, по-своему, так что я успела перехватить взгляд и убедиться: нет, не хуже, просто кашель. Просто кашель. Словечко «просто» – моя ежедневная мантра, обезболивающее для мыслей, которые лезут в самые темные уголки моего разума.
– Иди уже, супервумен, а то опоздаешь, – она махнула рукой. – И принеси мне пирожное. Или два. Или сколько украдёшь.
Я улыбнулась. Настоящая улыбка – не та, которой я защищаюсь от мамы, а другая, тёплая, от которой немного щиплет в носу. Ради Дашиных «или два» можно вынести что угодно. Даже «Метрополь» с его толпой народу.
Михаил
«Метрополь» сиял. Не просто светился – именно сиял, как новогодняя ёлка, которую нарядили с избыточным энтузиазмом. Хрустальные люстры, мраморные полы, букеты цветов размером с небольшой куст, и люди – нарядные, надушенные, уверенные в собственной значимости настолько, что это ощущалось физически, словно давление воздуха в зале было чуть выше нормы.
Я стоял у колонны, делая вид, что рассматриваю программу вечера. На самом деле я рассматривал людей. Привычка: на любом мероприятии первым делом определяю, кто здесь настоящий, а кто – декорация. Настоящих обычно мало. Декораций – полный зал.
Оля мелькала где-то в толпе, как рыба-лоцман при большой акуле, – деловито, целенаправленно, с блокнотом наготове. Периодически она подводила ко мне людей, которых я должен был очаровывать: продюсеров, спонсоров, чьих-то жён и чьих-то помощников. Я очаровывал. Улыбался, жал руки, говорил правильные слова в правильном порядке. Автопилот. Прекрасная вещь, когда душа отказывается участвовать в очередном балагане.
Благотворительность – странная штука. Люди платят огромные деньги за билеты на вечер, потом платят ещё б
о
льшие деньги на аукционе, чтобы затем сфотографироваться с чеком и выложить фото в социальные сети с хештегом «добродетель». Нет, я не циник. Деньги действительно идут детям, и это важно. Но иногда хочется, чтобы добро делалось тише. Без камер, без хештегов, без вечерних платьев стоимостью в годовой бюджет детского дома или дома малютки. Впрочем, кто я такой, чтобы судить? Человек, чья собственная искренность давно стала дефицитом.