Страница 50 из 53
Вечер, который начался как обычный четверг, превратился в тот самый «момент», о которых пишут в книгах и снимают кино. Только в книгах и кино всё красиво, а у нас – с кривой стрелкой, рюкзаком маркеров и Дашиным голосовым, которое заорало из кармана в самый неподходящий момент: «ЛЕРА, СКАЖИ МИШЕ, ЧТОБЫ ПРИВЁЗ ЗЕФИР! ТОЛЬКО ВАНИЛЬНЫЙ, ШОКОЛАДНЫЙ – ЭТО ПРЕСТУПЛЕНИЕ ПРОТИВ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА!»
Миша фыркнул. Я закатила глаза. Даша, даже находясь в другом конце города, умудрялась управлять нашей жизнью с эффективностью диспетчера аэропорта. Или диктатора. Тимур бы оценил.
– Ванильный, – повторил Миша с серьёзным видом. – Запомнил. Шоколадный – преступление. Принято.
Мы заехали в магазин. Обычный, районный, с очередью из трёх бабушек и продавщицей, которая узнала Мишу и выронила пакет молока. Он поднял пакет, улыбнулся, не фирменной «кручининской» улыбкой, а обычной, человеческой, и продавщица залилась краской, как маков цвет. Мне хотелось сказать ей: «Я понимаю, я тоже так краснела первые три месяца, потом привыкла, а ещё потом поняла, что он и без улыбки – человек, и от этого ещё страшнее».
– Зефир ванильный, кофе молотый, молоко, – Миша перечислял, складывая продукты в корзину с такой сосредоточенностью, будто собирал бомбу. – Что ещё?
– Масло. Мама просила. И хлеб. Мама всегда просит хлеб. Это константа вселенной: скорость света, число Пи и мамина просьба купить хлеб.
– Корица?
– Зачем корица?
– Булочки. Из той пекарни. Я запомнил рецепт. Попробую испечь.
Я остановилась посреди молочного отдела и уставилась на него. Михаил Кручинин. Актёр. Человек, который полгода назад не умел готовить ничего сложнее яичницы. Собирается печь булочки с корицей. В моей кухне. На маминой плите. Вселенная определённо свернула куда-то не туда, но мне нравилось направление.
– Ты умеешь печь?
– Нет. Но ошибаться – это нормально, правильно? Так говорит одна знакомая педагог, которую я очень уважаю.
– Эта педагог не рассчитывала, что её философию применят к выпечке. Одно дело – ошибиться на доске, другое – устроить пожар на кухне.
– Масштаб ошибки пропорционален масштабу открытия, – он процитировал, и я узнала свои слова. Мои. Из вчерашнего занятия, которое он подслушивал, сидя в коридоре на продавленном стуле, пока ждал меня.
– Ты подслушиваешь мои уроки.
– Я вдохновляюсь. Разница есть.
– Разница минимальна, – буркнула я, повторяя нашу старую шутку, и мы оба улыбнулись. Есть фразы, которые стираются от частого употребления, как монеты от передачи из рук в руки. А есть те, которые, наоборот, становятся ценнее. Наши были из вторых.
Михаил
Ужин у Леры дома – это отдельный жанр. Не комедия, не драма – документальный фильм о семье, которая выжила, несмотря ни на что, и научилась смеяться, не потому что весело, а потому что это единственный способ не сойти с ума.
Наталья Сергеевна, как обычно, приготовила столько, что хватило бы на небольшой взвод. Суп – густой, наваристый, пахнущий так, что слюна начинала течь ещё в прихожей. Картошка с мясом. Пирог. Салат. И компот, который мама варила «по настроению», а настроение у неё, видимо, было праздничным, потому что компот получился таким сладким, что зубы ломило.
– Наталья Сергеевна, вы опять накормите меня так, что я не влезу ни в один костюм, – сказал я, садясь за стол.
– Костюмы шьются, Мишенька, а здоровье – нет, – мама Леры отрезала кусок пирога с такой безапелляционностью, что спорить было бессмысленно. – Ешь. Ты худой, как велосипед.
– Мам, велосипеды не бывают худыми, – вставила Лера.
– Бывают. Те, которые без корзинки.
Логика была железобетонной. Я не стал возражать.
Даша сидела напротив, с зефиром в одной руке и телефоном в другой. Она выглядела лучше. Значительно лучше, чем четыре месяца назад, когда я впервые увидел её – маленькую, в огромной толстовке, с глазами, в которых было слишком много мудрости для тринадцатилетнего ребёнка. Сейчас ей было четырнадцать, толстовка стала ещё огромнее (подарок от «знаменитого друга сестры», как она представляла меня одноклассникам), а глаза – те же. Мудрые. Весёлые. Живые.
Лечение шло. Не быстро, не легко, с откатами и бессонными ночами, но шло. Новый препарат, который удалось достать три месяца назад, работал. Даша набрала вес, перестала кашлять по ночам и даже вернулась в школу, пока на неполный день, но для неё это было как олимпийская медаль. «Я, конечно, пропустила всю математику, – заявила она, – но зато прочитала больше книг, чем весь мой класс вместе взятый. Так что я – интеллектуальный лидер».
– Миш, – Даша прожевала зефир и посмотрела на меня с тем самым прищуром, который означал, что сейчас будет неудобный вопрос. Она всегда прищуривалась перед неудобными вопросами. Как снайпер перед выстрелом. – Правда, что ты играешь в театре на восемьдесят мест?
– Правда.
– А раньше играл в фильмах, которые смотрели миллионы?
– И это правда.
– И тебе нормально?
Я задумался. «Нормально» – слово, которое в семье Леры несло особую нагрузку. «Нормально» могло означать всё: от «отлично» до «хуже некуда, но я держусь». Я выбрал честность.
– Мне хорошо, – сказал я. – Не «нормально». Хорошо. Потому что впервые играю не для зрителей, а для себя. И это, знаешь, совсем другие ощущения.
Даша прищурилась ещё сильнее. Обработала информацию. Выдала вердикт:
– Ты повзрослел.
– Мне тридцать два, Даш. Я давно повзрослел.
– Нет. Раньше ты был взрослый по паспорту. А теперь по-настоящему. Разница, между прочим, примерно как между прямоугольником и квадратом.
Лера подавилась компотом. Я расхохотался. Мама покачала головой с выражением «Господи, за что мне двое таких». Даша невозмутимо откусила ещё от зефира.
Семейный ужин. Маленькая кухня, тонкие стены, скрипучие стулья, календарь с котятами, который сменили на новый – с щенками, потому что Даша сказала, что «котята – это прошлый сезон», хотя я подозревал, что ей просто понравился щенок на обложке, лохматый и с бровями домиком. Обои в цветочек. Фартук на крючке. Запах корицы – я всё-таки испёк булочки, и они получились... ну, скажем, съедобными. На «тройку с плюсом». Но мама съела две, Даша – три, а Лера – одну и сказала «не хуже, чем из пекарни», что было чудовищным преувеличением, но я решил поверить. Иногда вера важнее правды.