Страница 40 из 53
* * *
Вечером я достал старую записную книжку, ещё с театрального, замусоленную, с загнутыми страницами и пятнами от кофе. Перечитал заметки двадцатилетнего себя: «Актёр – это не профессия. Это способ проживать жизни, которые ты не смог бы прожить сам. Но для этого нужно сначала прожить свою». Двадцатилетний я, оказывается, был неплохим парнем. Жаль, что тридцатилетний об этом забыл.
Я написал Кривцову. Не с просьбой о повторном кастинге, нет, это было бы жалко и глупо. Просто: «Спасибо за честность. Вы правы, я играл. Попробую научиться чувствовать. Если когда-нибудь у вас будет роль для человека, а не для маски – позвоните».
Он ответил через два часа. Одно слово: «Позвоню».
Может, позвонит. Может, нет. Но это уже не имело значения. Важным было другое: я впервые написал кому-то, не рассчитывая на выгоду. Не ради роли, не ради пиара, не ради строчки в резюме. А потому что хотел сказать правду. Маленькую, нескладную, неотредактированную правду.
Такую, какую говорят дети. И девушки, которые не умеют ходить на каблуках.
И рыжие мальчишки, которые хотят клонировать хомячье колесо.
Я лёг на диван. Потолок по-прежнему белый. Стены по-прежнему серые. Но тишина – другая. Не пустая. Не давящая. Тихая. Спокойная. Как перед рассветом, когда ночь уже кончилась, а утро ещё не началось, и ты лежишь в этом промежутке и знаешь: будет новый день.
Будет. Обязательно будет. Может быть – даже хороший.
А пока спокойной ночи, Кручинин. Просто Миша. Без маски. Без грима. Без софитов.
Впервые – без ничего. И это, оказывается, не так уж плохо.