По ошибке – не по любви?

Пауза. Кира моргнула. Один раз. Два. Уголок её рта дрогнул, не от улыбки, от удивления. Михаил рядом издал звук, похожий на кашель, но подозрительно напоминающий сдавленный смех.

– Остроумно, – Кира восстановила улыбку, как профессионал, но в глазах мелькнул новый интерес. Хищный. Как у кошки, которая думала, что ловит мышь, а обнаружила ежа. – Ты не боишься журналистов, Лера?

– Я боюсь цен на лекарства и просроченных молочных продуктов. Журналисты не входят в мой список фобий.

– Какая храбрая, – Кира повернулась к Михаилу. – Миш, а ты не слишком быстро ввёл её в элиту? Обычно для этого нужно... ну, знаешь, чуть больше, чем один ужин и милое фото.

Вот он. Второй удар. Уже не вскользь, прямой, целенаправленный. «А ты не слишком быстро?» – читай: «Она не заслуживает, она не из вашего круга, она временная».

Михаил шагнул чуть ближе ко мне. Не демонстративно, не театрально – просто шаг. Но этот шаг сказал больше, чем любые слова.

– Кира, элита определяется не количеством ужинов, а качеством характера. И здесь Лера многим фору даст, – он произнёс это спокойно, без напряжения, как прописную истину, которую неловко объяснять взрослому человеку. – А теперь извини, у нас дела. Увидимся на вечере.

Он взял меня за руку. Не по контракту. Не для фотографов. Просто взял. Ладонь к ладони. И я почувствовала такие теплоту и благодарность, которые не испытывала раньше.

Мы ушли. Кира осталась стоять на тротуаре, и я спиной чувствовала её взгляд – острый, как осколок стекла.

– Кто это? – спросила я, когда мы сели в машину. Голос дрожал. Совсем немного. Адреналин, потихоньку отпускал.

– Кира Стрельцова. Журналистка, блогерша, сплетница – выбирай любое определение. У неё эфиры на ТВ, телеграм-канал с полумиллионом подписчиков и врождённый талант превращать мух в слонов, – Михаил завёл мотор и посмотрел на меня. – А ты справилась.

– Я чуть не умерла от страха.

– Не похоже было.

– Это потому что я краснею изнутри. Кожа, к счастью, не всё показывает.

Он рассмеялся. Тихо, коротко, как обычно. Но в его смехе появилось что-то новое – не просто веселье, а... восхищение? Нет, слишком сильное слово. Удивление. Приятное удивление, когда обнаруживаешь, что человек рядом немного больше и лучше, чем ты думал.

– Лера.

– Да?

– Ты знаешь, что ты очень смелая?

– Я знаю, что я очень испуганная, и это не одно и то же.

– Как раз одно, – он тронул машину с места. – Смелость – это не отсутствие страха. Это, как и что ты делаешь, пока боишься.

Я промолчала. Потому что, если бы ответила, голос бы сломался, как та пружина внутри, которую закрутили на один оборот больше допустимого. Только сейчас её раскручивало не отчаяние, а что-то другое. Что-то тёплое. Опасное. Незнакомое.

Михаил

Я отвёз Леру домой, чтобы она переоделась, и обещал заехать через два часа. Два часа это много. Достаточно, чтобы выпить ещё кофе, проверить телефон, просмотреть сценарий, который прислали на утверждение, переодеться самому, и двадцать три раза подумать о том, что Оля меня убьёт.

Не за Киру. Кира – рабочий момент, мы с ней сталкивались раньше, столкнёмся ещё. Оля убьёт за другое. За то, как я смотрел на Леру в том зелёном платье. За то, что взял её за руку на улице – не по графику, не по инструкции, а просто так. За «ты очень смелая», которое вырвалось само, без репетиции, без расчёта, без Олиного одобрения. За всё, что выходило за рамки контракта и с каждым днём заходило всё дальше.

«Никаких чувств, Миша. Это бизнес».

Да, Оля. Бизнес. Конечно. Вот только бизнес не должен заставлять сердце делать эту дурацкую штуку, когда она улыбается, пропускать удар, замирать на полсекунды и потом биться с удвоенной частотой, словно компенсируя паузу. Бизнес не должен вызывать желание развернуть машину, вернуться к её подъезду и просто постоять ещё минуту, глядя на окна третьего этажа. Бизнес – это цифры, графики и KPI. А не покалывание в кончиках пальцев от прикосновения к чужой ладони.

Телефон завибрировал. Оля, разумеется.

«Стрельцова выложила сториз. Вы с Лерой у бутика. Подпись: «Золушка и принц выбирают карету». Двести тысяч просмотров за час».

Я перечитал. «Золушка». Предсказуемо. Кира обожает ярлыки – простые, яркие, легко запоминающиеся. «Золушка» – это удобно. Это сразу рисует картину: бедная девочка, богатый мальчик, и между ними – пропасть, которую можно подавать как романтику или как скандал, в зависимости от настроения и количества рекламных интеграций.

Написал Оле: «И?»

Ответ пришёл мгновенно: «И это нам на руку. Люди влюблены в историю. Продолжаем. Вечер по плану».

«Люди влюблены в историю». А во что влюблен я? В историю? В роль? Или в девушку, которая боится цен на лекарства и острит, когда ей страшно?

Выключил телефон. Лёг на диван. Потолок такой же белый, ровный, знакомый до последней трещинки. Но сегодня он не давил. Сегодня он был просто потолком.

Лера

Мама стояла в коридоре, когда я влетела домой с пакетом из бутика. Она посмотрела на пакет, потом на меня, потом снова на пакет.

– Это что?

– Платье. На вечер. Для... работы.

– Работы, – мама повторила слово так, будто я сказала «для полёта на Марс». – Лерочка, я, конечно, не лезу в твою жизнь...

– Мам.

– Но если этот мальчик покупает тебе платья...

– Это рабочие расходы. Мы уже обсуждали.

– Рабочие расходы, – она скрестила руки на груди. Когда мама скрещивает руки – это код красный. Это значит, что «не лезу» вот-вот превратится в полноценный допрос с пристрастием. – Лерочка, я не вчера родилась. Я вижу, как ты улыбаешься, когда он пишет. Ты думаешь, стены у нас звуконепроницаемые? Я слышу, как ты хихикаешь в подушку в двенадцать ночи.

– Я не хихикаю!

– Хихикаешь. Даша подтвердит.

– Даша – предательница.

– Даша – наблюдательный ребёнок, – мама смягчилась. Улыбка проступила сквозь маску строгости, как солнце сквозь тучи. Неяркая, тёплая, мамина. – Лер, я просто хочу, чтобы ты была осторожна. Эти люди... они из другого мира. У них другие правила.

– Я знаю, мам.

– Знаешь головой. А сердце не читает правила. Сердце вообще неграмотное, Лер, оно не умеет просчитывать последствия.

Это было так точно, что у меня перехватило дыхание. Моя мама – философ в фартуке, мудрец с половником, женщина, которая не закончила университет, но понимает о жизни больше, чем все мои профессора вместе взятые.