Страница 8 из 16
Глава 8. Рождение Евы
Через полтора месяца бинты сняли. Амелия сидела перед зеркалом в палате клиники, сердце билось так сильно, что, казалось, вот‑вот пробьёт рёбра. Доктор Лисовский стоял позади, молча наблюдая за ней. Его лицо, обычно бесстрастное, сейчас выражало что‑то похожее на гордость творца, завершившего сложную работу.
Амелия медленно подняла глаза — и не узнала себя. Перед ней стояла совершенно другая женщина.
Её черты стали резкими, почти хищными: скулы — выше и чётче очерчены, подбородок — острее, с едва заметной ямочкой, придававшей лицу характерную жёсткость. Линия челюсти теперь выглядела волевым оружием, а не мягким контуром прежней Амелии.
Глаза, раньше светло‑серые, теперь казались тёмно‑зелёными — этот эффект создавала новая причёска и продуманный макияж. Короткие пепельно‑русые волосы обрамляли лицо асимметричными прядями, подчёркивая новые линии скул. Никаких мягких линий, никакой прежней нежности — только сила, воля и какая‑то затаённая опасность.
Она провела пальцами по своему новому лицу — осторожно, почти благоговейно. Кожа была гладкой, чуть более упругой, чем раньше. Кончики пальцев ощущали незнакомую геометрию скул, острый угол подбородка, изгиб бровей, теперь расположенных чуть выше.
Каждая черта кричала: «Это не та, кого искал Морозов». В этом лице не было ни капли сходства с покойной матерью Арсения — ни намёка на ту роковую схожесть, что когда‑то обрекла её на брак.
— Кто я теперь? — спросила она дрожащим голосом, не отрывая взгляда от зеркала. В груди смешались страх и восторг — будто она стояла на краю пропасти, готовая сделать шаг в неизвестность.
— Ева, — ответил доктор, протягивая ей новый паспорт. Его голос звучал непривычно мягко. — Ева Воронова. Родилась в другом городе, училась в другом университете. У вас чистая история, новая работа ждёт в столице — должность в архитектурном бюро. Все документы подготовлены, рекомендации написаны. Вы — успешный молодой специалист с перспективным резюме.
Амелия взяла паспорт. Пальцы слегка дрожали, когда она открыла обложку. Фотография в паспорте смотрела на неё — та же женщина из зеркала: уверенная, собранная, с холодным блеском в тёмно‑зелёных глазах. Имя «Ева Воронова» было напечатано чёткими чёрными буквами.
Она провела пальцами по новому лицу. Оно было чужим, но… свободным. Впервые за долгое время она не чувствовала на себе чужого взгляда, не слышала в голове голоса Арсения, не видела в глазах окружающих отражение другой женщины. Это лицо принадлежало только ей.
— Спасибо, — тихо сказала она, и в голосе прозвучала искренняя благодарность, смешанная с трепетом перед грядущим.
Доктор Лисовский сделал шаг вперёд, его взгляд стал серьёзным.
— Будьте осторожны, — предупредил он, понизив голос. — Такие люди, как Морозов, не прощают побегов. Он будет искать вас — методично, безжалостно, пока не убедится, что вы мертвы или настолько хорошо спрятались, что не представляете угрозы. Но теперь у вас есть шанс. Используйте его.
Он положил руку на её плечо — впервые за всё время их знакомства жест получился почти отеческим.
— Вы сильная женщина, Ева. Не забывайте об этом. Ваша прежняя мягкость не исчезла — она просто спряталась глубже, чтобы дать дорогу силе, которая вам сейчас нужна.
Амелия кивнула, сжимая паспорт в руке. Она повернулась к окну. За стеклом расстилался город — шумный, живой, полный возможностей. Где‑то там, за горизонтом, лежал путь к свободе.
Глубоко вдохнув, она расправила плечи. В отражении зеркала новая женщина — Ева Воронова — встретила её взгляд. И в этом взгляде читалась решимость.
— Я буду осторожна, — произнесла она твёрдо. — И я выживу. Во что бы то ни стало.
Доктор улыбнулся — на этот раз искренне.
— Вот это я и хотел услышать. Удачи вам, Ева.
Она последний раз оглянулась на палату, где провела столько дней, и направилась к выходу. Дверь открылась, впуская поток свежего воздуха. Впереди ждала новая жизнь — и Амелия, теперь Ева, была готова её встретить.