Страница 7 из 16
Глава 7. Новое лицо
В кармане у Амелии лежал клочок бумаги с адресом — его дал ей тот же рыбак, который переправил её через море.
— Есть один человек, — шептал он, оглядываясь по сторонам. — Делает лица, как новые платья. Никто не узнает, кто ты была.
Она долго смотрела на адрес, перечитывая его снова и снова. Слова будто отпечатались на сетчатке глаз:
«ул. Старая Гавань, 17»
. Амелия сжала бумажку в ладони, чувствуя, как в груди зарождается робкая надежда — такая хрупкая, что казалось, достаточно одного неверного вздоха, чтобы она рассыпалась в прах.
Клиника находилась в старом районе города, среди полуразрушенных складов и заброшенных доков. Здание с виду напоминало очередной склад: обшарпанные стены, ржавые ставни, вывеска без букв. Но когда Амелия вошла внутрь, её встретил просторный холл с мраморным полом, сверкающий стерильной белизной. Тишину нарушало лишь тихое гудение кондиционеров и редкие шаги персонала в белых халатах.
Доктор Лисовский принял её почти сразу. Это был мужчина средних лет с усталыми глазами и твёрдой рукой. Он выслушал её историю без удивления, лишь изредка кивая, будто слышал подобное уже не раз.
— Вы не первая, кто приходит ко мне с такой просьбой, — сказал он, изучая её лицо в свете медицинской лампы. Его пальцы осторожно касались её скул, линии подбородка, бровей — будто скульптор оценивал заготовку. — Хотите полностью изменить внешность?
Амелия сглотнула. В горле стоял ком, мешавший говорить. Она вспомнила взгляд Арсения, его слова:
«Ты будешь ею. Для меня»
. Вспомнила, как гости смотрели на неё, словно она — ожившая тень.
— Да, — твёрдо ответила она, поднимая голову и встречая взгляд доктора. — Избавьте меня от этого лица. Оно слишком похоже на лицо покойной матери Арсения Морозова. Я больше не хочу быть её копией. Не хочу, чтобы кто‑то смотрел на меня и видел её.
Доктор кивнул, его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнуло что‑то похожее на понимание.
— Понимаю. Мы изменим форму скул — сделаем их чуть менее выраженными. Подкорректируем линию подбородка, изменим разрез глаз. Нос сделаем чуть уже, губы — тоньше. Волосы перекрасим, подстрижём. Через месяц вы будете другим человеком.
Амелия закрыла глаза. Перед внутренним взором всплыло отражение в зеркале особняка Морозовых: бледное лицо, светлые глаза, черты, так пугающе напоминающие другую женщину.
— Сделайте так, чтобы даже я себя не узнала, — прошептала она. — Я хочу начать с чистого листа. Без прошлого. Без теней.
Операция прошла под общим наркозом. Когда она очнулась, лицо горело, было туго затянуто бинтами. В ушах стоял гул, а тело казалось чужим, тяжёлым. Но впервые за месяцы она почувствовала надежду — тихую, осторожную, но настоящую.
Следующие недели Амелия провела в отдельной палате клиники. Окна выходили на старый порт, и по утрам она наблюдала, как рыбацкие лодки покидают гавань — маленькие, хрупкие на фоне бескрайнего моря. Это зрелище странным образом успокаивало.
Доктор Лисовский регулярно навещал её, проверял швы, давал рекомендации. Он оказался не только талантливым хирургом, но и мудрым человеком.
— Внешность — это только начало, — как‑то сказал он, аккуратно снимая бинты с её лица. — Главное — научиться жить в новой коже.
И Амелия училась. Училась новому:
не улыбаться так, как раньше — её прежняя улыбка была лёгкой, чуть застенчивой, теперь она делала её более уверенной, чуть асимметричной;
не наклонять голову под тем же углом — старая привычка выдавала в ней прежнюю Амелию;
говорить чуть ниже, чуть твёрже — она тренировала голос перед зеркалом, пока он не стал звучать естественно;
двигаться иначе — более собранно, без прежней робости.