Страница 10 из 16
Глава 10. Выход в свет
Ева Воронова — новая личность Амелии — устроилась на работу в архитектурное бюро столицы. Она тщательно выбирала профессию: чертежи, схемы, переговоры с заказчиками казались ей идеальным прикрытием. Здесь не было места светской мишуре и роскошным приёмам, которые когда‑то окружали Морозовых. Здесь ценились логика, точность и холодный расчёт — качества, которые теперь стали её щитом.
Её новый облик помогал держаться отстранённо: резкие черты лица, подчёркнутые новой причёской, короткая стрижка пепельно‑русых волос, строгий стиль в одежде — тёмные пальто, прямые юбки до колена, рубашки с жёсткими воротниками. Она больше не носила украшений, кроме тонких серебряных серёжек — никаких жемчугов, напоминающих о прошлом. Коллеги считали её талантливой, но холодной; шептались за спиной, что у неё «ледяное сердце». Никто не догадывался, что за этой маской прячется женщина, бежавшая от смертельной угрозы, что каждое утро она просыпается с мыслью:
«Сегодня он может меня найти»
.
Она снимала небольшую квартиру на окраине города — скромную, но уютную: одна комната с большим окном, кухня‑ниша и ванная с потрескавшейся плиткой. Зато здесь было тихо, а соседи редко обращали внимание друг на друга. Ева ценила эту анонимность. Она избегала шумных мест, не ходила в театры и рестораны, не заводила близких знакомств.
Каждую неделю она меняла маршруты: если в понедельник ехала на работу на метро, то во вторник шла пешком до другой станции, в среду брала такси. Пользовалась общественным транспортом, никогда не заказывала машины на один и тот же адрес дважды. В кафе садилась спиной к входу, в магазинах выбирала те, что находились в разных районах. И никогда, ни при каких обстоятельствах, не говорила по телефону о чём‑то личном. Даже с доктором Лисовским она общалась через зашифрованные сообщения, используя кодовые фразы.
Однажды, заходя в небольшую кофейню неподалёку от бюро, Ева заметила в зеркале отражение мужчины в тёмном пальто. Он стоял у входа и смотрел прямо на неё — пристально, изучающе, будто пытался запомнить каждую деталь её облика.
Сердце пропустило удар, потом забилось часто‑часто, отдаваясь гулом в висках. Ладони мгновенно вспотели, пальцы невольно сжались вокруг ручки сумки. На мгновение ей показалось, что это человек Арсения — тот самый, кого она видела однажды во дворе особняка, с холодными глазами и бесшумной походкой. Перед глазами промелькнули сцены: Арсений, отдающий приказ, охранники, прочёсывающие город, её собственное отражение в зеркале с жемчугами на шее…
Мужчина сделал шаг вперёд, и Ева инстинктивно отступила к стойке, пытаясь спрятаться за высоким табуретом. Но тут он отвернулся, достал телефон, что‑то проверил и вышел на улицу, даже не оглянувшись.
Она выдохнула — медленно, судорожно, чувствуя, как дрожь отступает, оставляя после себя слабость в коленях.
«Паранойя
, — подумала она, опускаясь на стул и заказывая американо дрожащей рукой. —
Ты слишком долго жила в страхе. Пора учиться доверять новой жизни. Это просто прохожий. Случайность. Ты теперь — Ева Воронова, архитектор. Не беглянка, не жертва, а профессионал, который строит не только здания, но и свою судьбу»
.
Официант поставил перед ней чашку. Аромат кофе — горьковатый, бодрящий — вернул её в реальность. Ева сделала глоток, ощущая, как тепло разливается по телу, как успокаивается дыхание. Она подняла голову и посмотрела в окно. По улице шли люди: студенты с рюкзаками, офисные работники с бумагами, мама с ребёнком. Обычная жизнь. И она теперь была её частью.
«Я выживу, — мысленно повторила она, сжимая чашку ладонями. — Я не позволю прошлому меня сломать. Я — Ева. И я выбираю свободу».