Страница 24 из 36
— Сразу за дверью. На полу.
***
Я уже почти проваливаюсь в сладкий сон на мягкой постели, в пижаме, которая пахнет лавандой. Мария Евгеньевна явно кладет саше в шкафы.
И вдруг крик.
Я вскакиваю раньше, чем мозг успевает проснуться.
Бегу в комнату к сыну. Он сидит в кровати. Вся мордашка мокрая от слез.
— Мама! Мама!
— Я здесь, зайчик, — я хватаю его в охапку, прижимаю к себе. — Я здесь, рядом. Что случилось?
— Там был… там был монстр! — он всхлипывает. — Большой! Страшный!
— Это сон, — я целую его в макушку. — Просто сон. Монстров не существует.
— Точно?
— Точно. Я их всех разогнала. Ты же знаешь, я сильная.
Мирон шмыгает носом. Немного успокаивается.
— Можно я к тебе?
— Конечно, зайчик.
Его кровать слишком маленькая для двоих. Узкая, односпальная, с бортиками. Я беру его на руки. Такого тяжелого, четырехлетнего богатыря и несу в свою гостевую комнату. Укладываю в большую кровать и забираюсь сама.
Он сразу же прижимается ко мне, утыкается носом в плечо. Я обнимаю его, глажу по спине.
— Спи, — шепчу. — Мама рядом. Никто тебя не тронет.
Мирон закрывает глаза. Дыхание быстро выравнивается.
А я смотрю на него на спящего, доверчивого, такого беззащитного. На его темные ресницы, на разметавшиеся по подушке волосы, на пухлые губы, сложенные в трубочку.
Как же он похож на Руслана.
Это поражает меня каждый раз до боли в груди, до спазма в горле, до какого-то неописуемого отчаяния. Те же брови. Тот же разрез глаз. Та же линия подбородка.
Маленькая копия. Большой любви. Большой ошибки.
Я глажу его по голове и не могу остановиться.
Дверь в спальню приоткрывается. Я поднимаю голову и вижу Руслана. Он заглядывает внутрь, осторожно.
— Мне показалось, я услышал плач, — шепчет он. — Пошел проверить Мирона.
Его взгляд падает на спящего сына. На то, как Мирон свернулся калачиком в моей кровати. Руслан заходит в комнату. Тихо прикрывает за собой дверь. Садится на пол в одних спортивных штанах. Прислоняется спиной к тумбочке. Смотрит на сына.
— Кто бы мог подумать, — говорит он тихо, — что к своим годам у меня появится страх видеть пустую детскую кроватку ночью.
Я хихикаю неожиданно для самой себя. Продолжаю гладить Мирона по голове.
— Я не шучу! — Руслан поворачивается ко мне. В его глазах какая-то детская, почти обиженная серьезность. — Это было жутко!
Руслан усмехается. Смотрит на Мирона. Я смотрю на них обоих.
Теплый момент. Тот самый, которого никогда не было. И который, наверное, не должен был случиться, но он случился.
— Принцесса, — вдруг говорит Руслан.
Я поднимаю глаза.
— Я сделаю все, чтобы вы ни в чем не нуждались. Все куплю, все обеспечу. В лепешку разобьюсь, но у вас… у него будет все, о чем он только пожелает.
Я молчу. Несколько секунд просто смотрю на него. На его красивое, такое родное, но уже такое чужое лицо.
— Руслан, — говорю все так же тихо. — Ты так и не понял. Нам не нужно было «все». Нам просто нужен был папа рядом.
Он замирает, словно я ударила его.
Я обнимаю Мирона. Прижимаюсь щекой к его макушке и закрываю глаза.
Усталость наваливается тут же. Тяжелая, неподъемная. Она давит на плечи, на веки, на грудную клетку. Все, у меня больше нет сил пошевелить даже мизинцем.
Я чувствую, как матрас с другой стороны прогибается. Как по моей талии скользит большая, горячая мужская ладонь. Надо возразить. Но я такая уставшая. Такая пустая.
И от него так тепло.
Я проваливаюсь в сон.
Утром, когда просыпаюсь, Руслана уже нет.