Страница 15 из 36
А потом он канул в бездну. Сгорел. Оставил ее с пузом и кучей вопросов.
Мама до сих пор мне этого не простила.
— И что вы собираетесь дальше делать, молодой человек? — мамин голос звенит от напряжения.
Руслан хмыкает. Облизывает пальцы от джема. Сочно, с причмокиванием. Медленно. Не спеша. Один палец. Второй. Третий.
Мама, кажется, перестает дышать.
— Очень приятно, что вы меня еще таковым считаете, Ангелина Пална, — Руслан улыбается слишком нагло для его положения.
— Не паясничай!
— Окей, — он кивает. Складывает руки на столе. — Я хочу для начала один раз в неделю забирать Мирона к себе.
— Исключено, — повторяем мы с мамой в голос.
— Почему нет? — он даже бровью не ведет. — Это разгрузит вашу дочь. — Он говорит так, будто меня здесь нет. — У нее будет время устроить свою личную жизнь. Или вас тоже мент как зять не устраивает?
Мама поджимает губы. Краснеет.
— Ева, детка, не соглашайся, — переходит она на шепот, но мы сидим за одним столом и все прекрасно слышно. — Я понимаю, какой это соблазн. Но представь только, чему он может научить Мирона!
— А чему я могу его научить? — Руслан откидывается на спинку стула, скрещивая руки на груди. Поза закрытая. Лицо каменное.
— Давайте не будем притворяться, что мы не знаем о твоем прошлом.
— А давайте я вам поясню за свое прошлое, — голос Руслана становится жестче. — Последние пять лет я был в Сибири. У меня там неплохой бизнес.
— Какой? — мама не верит ни одному его слову.
— Лесопилка. Небольшая, но стабильная. Все чисто и законно. Могу справки показать, налоги, выписки, — он делает паузу, сверлит ее взглядом. — Поэтому, — переводит взгляд на меня, — я не собираюсь отнимать базу. Это мой подарок. — И снова поворачивается к маме. — Если вы боитесь, что Мирон научится чему-то плохому, то тогда не водите его на детские площадки. Я слышал, там дети постарше уже матом ругаются.
— Не смейте мне указывать! — мама повышает голос, быстро теряя контроль. — Я его бабушка, а ты…
— А я отец, — резко заканчивает на нее Руслан.
— Отец?! — мама почти выпрыгивает из-за стола. Лицо красное, разве что пар из ушей не валит. — Да вы слова такого не заслуживаете! Вы - человек, который притворялся мертвым пять лет! Который бросил беременную девушку! Который… который вообще непонятно откуда взялся!
— И то оставался рядом в отличии от некоторых.
— Что вы сказали?!
— Я сказал: лучше уж притворяться мертвым, чем быть живым и равнодушным. Я хоть исчез, чтобы защитить. А вы? Что вы сделали для своей дочери, кроме критики? Почему, когда Ева нуждалась в вашей поддержке больше всех, вы предпочли просто спрятаться в рехабе, скинув на нее всю ответственность?
Это просто какой-то сон с температурой сорок. Но правде признаться, хороший сон. После которого просыпешься и невольно улыбаешься подтягиваешься.
Я никогда не жаловалась Руслану на маму, но он и так все видел. И пять лет назад, мне действительно бы хотелось, чтобы за меня кто-то вот так вот заступился. Пусть даже перед самыми близкими. Но им всем нужен был Влад – идеальный мужчина, который только и умеет, что лизать всем зад, да в десны с обожанием заглядывать.
А Руслан он не такой. Он будет говорить правду. И не важно к месту она или нет. Как сейчас. Даже спустя пять лет.
— Я… — мама задыхается. — Да как вы смеете!
— А вы? — Руслан подается вперед. — Как вы смеете решать, кто достоин быть отцом, а кто нет? Я не прошу у вас разрешения, Ангелина Пална. Я ставлю вас перед фактом. Я буду в жизни сына. И чем быстрее вы с этим смиритесь, тем лучше для всех.
Как хорошо, что Мирон включил свои мультики на всю громкость…
— Мальчишку испортите! — мамин голос срывается на высокие ноты. — Он вырастет и станет таким же…
— Таким же … кем? — Руслан вскидывает бровь. — Живым? Настоящим? Тем, кто не боится брать ответственность?
— Бандитом! — выплевывает мама.
— Мама! — я вскакиваю.
— Я хочу, чтобы вы ушли, — мама указывает дрожащей рукой на дверь.
— А я хочу, чтобы вы перестали запугивать свою дочь, — Руслан не двигается с места. — Она уже взрослая. Сама решит, хочет ли она меня видеть.
Мама смотрит на него. Потом на меня.
— Ева, — ее голос теперь звучит растерянно, почти жалобно. — Ты позволишь ему так с нами разговаривать?
— Мама, — я делаю глубокий вдох.
Она открывает рот видимо, для новой порции возмущений.
— Мама, иди к Мирону, — перебиваю.
— Но Ева…
— Мама, пожалуйста! — голос срывается. Я чувствую, как внутри все дрожит, и голова начинает раскалываться. — Нам надо поговорить.
Мама смотрит на меня. Долго. Пристально. Я вижу в ее глазах обиду, боль, непонимание. Но она встает и выходит из кухни.