Влюбила Демона

Глава 9.

Масло на сковородке шипит и скворчит так же сильно, как мои нервы. Мда. Слишком много масла налила. Слишком много всего стало в моей жизни этим утром. Слишком много звуков. Слишком много людей. Слишком много Руслана.

Я прикрываю глаза, сжимая лопатку в руке. Выдыхаю. Пытаюсь успокоиться. Глубокий вдох… Масло продолжает стрелять мелкими пузырьками. Выдох… Из гостиной доносится звон стекла, которое Руслан собирает в совок.

На кухне за столом воркуют мама с Мироном. Ждут порцию оладьев. Бабушка что-то рассказывает про белочку в парке, а Мирон перебивает ее своим «А почему? А зачем?»

Голоса смешиваются в один общий гул. Домашний, привычный, если бы не ОН.

Руслан тем временем убирает беспорядок в гостиной. Тот самый, который я устроила в припадке праведной ярости.

Он сам вызвался.

Я пыталась возразить. Выставить наглеца из дома. Ему оставалось всего порог перешагнуть, он даже обут был! Пальцы уже сжимали дверную ручку, и я предвкушала, как захлопну эту дверь и выдохну свободно.

Но беда пришла оттуда, откуда не ждали.

И имя ее — мать.

Она брезгливо осмотрела Руслана с ног до головы от нечесаной головы до грязных ботинок и сказала своим ледяным, непререкаемым тоном: «Нам стоит поговорить».

А Руслан… Руслан и рад задержаться.

— На этом все, — оповещает Руслан, выкидывая в мусорное ведро последний заход стекла.

Он присаживается за кухонный стол рядом с Мироном. Конечно же, ближе к сыну. Конечно же, подальше от матери.

От мамы так и веет антигостеприимством. Холодом, презрением, той самой аристократической брезгливостью, которую она оттачивала годами. Впрочем, как и от меня. Только я свою злость выплеснула через статуэтки, а она через поджатые губы и ледяное молчание.

Руслан мастерски делает вид, что не замечает.

Он вообще мастер на все руки. И на язык тоже. Ему ничего не стоит трахнуть девушку своим языком или умереть на пять лет.

— Ты на моего папу похож, — вдруг говорит Мирон.

С легким прищуром он смотрит на Руслана, чуть склонив голову набок. Руслан отвечает ему тем же жестом.

Я застываю с лопаткой в руке над сковородкой.

Края оладьев начинают подгорать. Темные, хрустящие края расползаются по сковороде, как трещины на асфальте. Но я не могу пошевелиться.

Я не подготовила Мирона к возвращению отца. Не потому что не хотела, просто не знала как. Как объяснить четырехлетнему мальчику, что его папа, просто решил нас всех так разыграть?

Хорошо, что маме я хоть успела пожаловаться. Она сначала не поверила. Уже хотела звонить в психушку.

— А если я тебе скажу, что я и есть твой папа? — голос Руслана звучит ровно, но сам переживает, я-то знаю.

Мирон задумывается.

Серьезно так. По-взрослому. Хмурит лоб, крутит в пальцах край футболки.

— Не, — выносит он вердикт. — Мой папа на небе. Оттуда не возвращаются.

— Так я и был на небе, — Руслан продолжает врать. Безбожно. Но как-то мягко, по-доброму. — Я ж пилот. Супергерой. Выполнял секретное задание и вот вернулся.

— Супергерой? — Мирон цепляется за это слово, как за спасательный круг. Все остальное для него просто шум, но супергерой - это серьезно.

— Да… — тянет Руслан и я вижу, как он понимает, что вступил на опасную дорожку.

— Летать умеешь? — глаза Мирона горят.

— Нет.

— Мысли читать?

— Да вроде нет.

— Лазер из глаз? — в голосе разочарование.

— Как-то не получалось.

— Может, у тебя жабры есть? — с последней надеждой.

— Нет, пацан. Нету.

Мирон тяжело вздыхает. Так тяжело, будто ему только что сообщили, что его любимых динозавров никогда не существовало.

— Туфтовый из тебя супергерой, — выносит он окончательный вердикт.

— Молодой человек! — впервые за утро подает голос мама. — Это что еще за словечки?!

Я спасаю ситуацию, ставя на стол огромную тарелку с оладьями.

— А вот и оладьи!

Мирон, довольный, тут же налетает на еду. Тянет горячий оладушек прямо из общей тарелки, обжигает пальчики, но не сдается, доносит до своей тарелки победно, как трофей. Потом тянется к джему.

— Зайчик, давай помогу, — я забираю из его рук пачку.

Не выдерживаю смотреть, как он пытается открыть ее одной рукой. Выдавливаю немного вишневого джема на его тарелку.

Мама брезгливо смотрит на мои оладьи. Для нее это слишком жирно. Она такое не ест. Только попивает свой травяной чай из любимой чашки, на Руслана косится. А тот как-то упал духом. Сидит, насупился. Его никто к столу не приглашал, но он все равно взял оладушек. Жует без аппетита. Смотрит в тарелку.

Несколько вопросов от четырёхлетки и Руслан посыпался. Просто удивительно. Этого мужчину не брали пули, ножи, разборки. А тут просто ребенок и его разочарование в своем отце.

— Твой папа неубиваемый, — говорю, глядя на сладко жующего Мирона. — Вот такая суперспособность.

— Как Дэдпул? — сын смотрит на меня с полным ртом. На щеке остатки джем.

— Ага. Как Дэдпул.

— Круто! — Мирон кивает, и тема закрывается.

Кидаю беглый взгляд на Руслана и читаю по его губам, как тот беззвучно говорит «Спасибо».

Но больше всего в этот момент меня поражает другое.

Это все? Четыре года отсутствия, ложь, смерть, воскрешение и достаточно просто сказать «супергерой»? Детский мозг решил, что этого достаточно для логической цепочки. Все сходится.

Ну и слава богу.

Я думала, как сказать ребенку правду. Готовила речи, репетировала перед зеркалом, плакала в подушку. А оказалось просто надо сослаться на Дэдпула.

Врать, конечно, нехорошо. Но и вы меня поймите. Как тут еще поступить?

— Я все! — Мирон вскакивает с места. Тарелка едва не летит на пол, когда он задевает ее гипсом.

— Ручку помой! — кричу ему в спину, когда он уже вылетает из кухни.

Мы остались втроем.

Нашу неуютную атмосферу не сгладят даже ароматные, свежие оладьи. Мама буравит Руслана взглядом. Руслан уплетает оладьи с общей тарелки, совершенно не обращая внимания на ее убийственные взгляды.

И взгляды эти оправданы.

Пять лет назад я должна была выйти замуж за Влада. Его старшего брата. Идеальный, по всем параметрам, жених. Богатый. Стабильный. Воспитанный. Мама тогда чуть ли не в ладоши хлопала от счастья.

Но стоило маме уехать в клинику, поправлять внутреннее и моральное здоровье, как ее дочь спуталась с его младшим братом. Бывшим бандитом. С татуировками. С криминальным прошлым. Да еще и залетела от него.