Страница 75 из 112
Теперь настала очередь Селесты.
Она поднялась медленно. Служанка хотела помочь, но Селеста мягко отвела руку. Белое платье шелестело по камню, золотая вышивка ловила синий свет огня.
Когда она вошла в круг, пламя в желобе стало желтым.
Судьи заметили.
Дамиан тоже.
— Родовая магия реагирует на травму, — объяснил он. — Леди Руар пострадала от возвращенной порчи.
Селеста подняла перевязанную руку.
— Я пришла к Лиане с миром. Предложила деньги, дом у моря и возможность начать новую жизнь вдали от двора. Она отказалась и обвинила меня в отравлении. После разговора ее дом запер двери. Что произошло дальше, помню плохо.
Голос дрожал ровно настолько, чтобы вызывать жалость.
— Она коснулась вас? — спросил Лест.
— Да. Взяла за руку.
Ложь.
Я помнила иначе. Селеста сама схватила меня за запястье.
— После этого началась боль. Золотая магия вернулась в мое тело, словно раскаленное железо. Лекари говорят, что часть дара разрушена.
— Вы применяли магию против Лианы?
— Нет.
Я чувствовала ложь даже через браслет. Миндаль плыл по залу сладкой волной.
— Вы были на Мыльной улице? — спросил Лест.
— Никогда.
— Добавляли что-либо в укрепляющую воду Ордена?
— Нет.
Миндаль стал сильнее.
Селеста была уверена.
Не просто лгала. Знала, что слова не смогут опровергнуть.
Под золотой повязкой на ее руке мерцала тонкая защита. Я увидела ее аптечным зрением: кольца чужой магии обвивали запястье и горло, собирая ложь прежде, чем она касалась огненного круга.
Дамиан или Лест подготовили ее.
Обычная клятва не сработает.
Но настойка Морвейнов не слушала слова.
Она слушала намерение.
— Я требую испытания клятвенной настойкой, — сказала я.
По залу прошел новый шепот.
Селеста замерла.
Лест резко поднялся.
— Незарегистрированный состав не может применяться в суде.
— Может, если спор касается лекарского преступления и иного способа установить намерение нет.
— Это право отменено.
— Нет, — сказал капитан Роэн.
Он положил на стол небольшой металлический лист.
Ту самую хартию, которая дала аптеке тридцать дней.
— Право продолженного ремесла восстанавливает три древних полномочия дома. Одно из них — проверка лекарской клятвой в деле о подмене состава.
Старик-судья взял пластину.
— Откуда это у вас?
— Дом Морвейнов выдал копию городской страже.
Март кашлянул, скрывая гордость.
Наверняка Сажа помог.
Лест повернулся к Дамиану.
— Магистр, настойка опасна.
— Нет, — ответил тот.
Инспектор удивленно посмотрел на него.
— В чистом виде она вызывает только ожог при осознанной лжи и временную немоту при нарушении клятвы.
— Вы поддерживаете требование?
— Я поддерживаю проверяемый результат.
Его спокойствие означало одно: Дамиан был уверен, что сможет обойти настойку.
Селеста тоже попыталась улыбнуться.
— Мне нечего скрывать.
Миндаль.
— Хорошо, — сказал старик-судья. — Состав готовится здесь, из проверенных ингредиентов, в присутствии эксперта Ордена, городского лекаря и двух свидетелей. Первой его выпьет сама Лиана Морвейн.
— Согласна.
Левый браслет сняли только на время приготовления.
Когда белое кольцо раскрылось, связь ударила в меня болью.
Я пошатнулась.
Рейнар резко выпрямился.
Наши взгляды встретились.
Четыре часа закончились.
Пепельная хворь вернулась.
Я увидела черные трещины в его серебряном пламени, но они пока оставались тонкими. Рейнар стоял, не двигаясь, и дышал медленно, как я просила.
Приказ аптекаря он услышал.
На помост вынесли низкий стол, каменную чашу, горький мед, белую соль и семена свидетеля. Все флаконы открывали при судьях. Городской лекарь проверял запах и чистоту. Дамиан наблюдал за моими руками.
Ниссу допустили как помощницу.
Она вошла в круг и тихо спросила:
— Выдержите?
— Если не буду смотреть на Рейнара слишком долго.
— Он выглядит хуже.
— Знаю.
— Сыворотка у меня.
— Не доставай. Здесь ее сразу изымут.
— А если он упадет?
— Тогда решим.
Нисса положила семя свидетеля в ступку.
Я раздавила прозрачную сердцевину каменным пестиком. Добавила белую соль и горький мед. Смесь стала темно-синей.
— Вода, — сказала я.
Городской лекарь передал запечатанный сосуд из дворцового источника.
Я влила три ложки.
Синий цвет исчез.
— Дыхание всех, кто будет отвечать, — объяснила я. — Настойка не заставляет говорить правду. Она отмечает осознанное намерение ввести суд в заблуждение. Точная формулировка не спасает, если человек знает, какой вывод хочет вызвать.
Селеста побледнела.
Совсем немного.
Дамиан смотрел внимательнее.
— То есть состав реагирует не на факт, а на субъективное намерение? — спросил старик.
— На разрыв между тем, что человек знает, и тем, во что хочет заставить поверить других.
— Возможна ошибка?
— Возможна. Поэтому один ожог не является приговором. Но несколько ответов покажут рисунок.
— Начинайте.
Я выдохнула над чашей.
Нисса поднесла ее к огню.
Смесь закипела на семь ударов сердца, стала прозрачной и холодной.
Первой выпила я.
Жидкость прошла по горлу ледяной полосой.
Старик-судья спросил:
— Вы готовили состав, от которого уснули жители Мыльной улицы?
— Нет.
Настойка осталась прозрачной.
— Вы намеренно причинили вред Селесте Руар?
— Нет. Я вывела из своей крови магию, которую она принесла в аптеку. Я не знала, что порча вернется к источнику.
Чисто.
— Вы создали сыворотку, воздействующую на истинную связь?
— Да.
— С целью подчинить лорда Вейрэна?
— Нет. С целью не дать его сердцу остановиться и временно освободить нас обоих от боли и принуждения связи.
Настойка не потемнела.
По галереям прошел шепот.
Я передала чашу городскому лекарю.
Он проверил остаток и кивнул.
Следующим вызвали Леста.
Инспектор вошел в круг с таким лицом, будто снисходил до детской игры. Но я видела пульсирующую жилку у виска.
Он выдохнул над новой порцией, выпил.
— Вы лично подбросили запрещенные вещества в аптеку Морвейнов? — спросил старик.
Лест не торопился.