Страница 67 из 112
Глава 14. Камера Белого Пламени
— Вас ждали.
Я смотрела на Дамиана Корва и пыталась понять, какое из двух слов было страшнее.
«Вас» означало, что он знал обо мне.
«Ждали» — что моя смерть в прежнем мире могла оказаться не случайностью.
Белые браслеты холодили запястья. Они глушили аптечное зрение, запах лжи и даже присутствие связи. Без дара мир казался плоским, будто кто-то стер с него второй слой красок, оставив только белый камень, стекло и спокойное лицо человека, который называл чужую жизнь ожидаемым результатом.
— Кого именно вы ждали? — спросила я.
— Душу, способную войти в тело последней Морвейн.
— Тогда вы ошиблись. Я не входила. Я уснула на работе.
— Так вам запомнилось.
Он произнес это без нажима, почти мягко.
Именно поэтому захотелось ударить его сильнее.
— У меня хорошая память.
— У Марины Орловой была хорошая память. У Лианы Морвейн — поврежденная ядом, страхом и разорванной связью. Вы уверены, что сейчас отличаете одну от другой?
— Лучше, чем вы отличаете лекарство от оружия.
Дамиан улыбнулся и придвинул ко мне чашку.
Чай был прозрачным, золотистым. На поверхности плавал маленький лепесток белого цветка. От напитка пахло мятой и медом, но на дне лежал тонкий серый осадок.
Я не чувствовала магию, зато оставались глаза аптекаря.
И привычка не доверять красивым жидкостям, которые предлагает человек с лабораторией за стеклом.
— Не нравится сорт? — спросил Дамиан.
— Нравится чашка.
— Чай безопасен.
— Вы удивитесь, как часто эту фразу произносят перед отравлением.
— Я мог бы приказать влить его силой.
— Но тогда вы не узнаете, соглашусь ли я добровольно. А вам, судя по всему, это важно.
Его пальцы замерли на ручке собственной чашки.
Попала.
Дамиан не просто хотел формулу. Ему требовалось, чтобы я сама начала работать. Чтобы руки Морвейнов и знания Марины соединились по моей воле, а не под угрозой ножа.
— Вы наблюдательны, — сказал он.
— Работа такая.
— В вашем мире вы продавали готовые лекарства. Здесь создаете их с нуля. Разница значительна.
— В моем мире я знала, что именно лежит в коробке. Здесь приходится проверять, не пытается ли коробка сожрать покупателя.
— И вам это нравится.
Это не было вопросом.
Я подошла к столу, но садиться не стала. Между чашками лежала тонкая серебряная ложка. На ее ручке белели мелкие царапины. Кто-то до меня пытался использовать ее не для сахара.
— Что произошло с Лианой в этой комнате?
— Она умерла.
— Это я уже слышала.
— Ее сердце остановилось во время последнего опыта.
— Какого опыта?
— Перехода.
Слово легло между нами холоднее браслетов.
— Вы вытащили меня из моего мира?
— Нет.
— Тогда кто?
— Лиана.
Я засмеялась.
Коротко, потому что в этой комнате смех звучал неуместно.
— Женщина, которую вы отравили, сама решила умереть и подарить мне тело?
— Я не говорил, что она решила умереть.
— Вы сказали, что она провела опыт.
— Она пыталась сохранить себя.
— Получилось великолепно.
Дамиан не обиделся. Он поднялся, подошел к стеклянной стене и провел перстнем по поверхности.
За стеклом вспыхнули белые линии.
Стол, ремни, полки и инструменты стали отчетливее. На дальней стене проявились старые символы: две человеческие фигуры, соединенные серебряной нитью. Одна была закрашена черным. Вторая оставалась пустой.
— Род Морвейн веками изучал природу истинной связи, — сказал Дамиан. — Не ту красивую сказку, которую рассказывают на свадьбах. Настоящую магию. Голодную. Древнюю. Связь усиливает дракона, но редко спрашивает вторую сторону, согласна ли она стать источником его силы.
— Поэтому Морвейны создали освобождающий состав.
— Поэтому они начали с него.
— А закончили чем?
— Возможностью пересаживать связь.
Я посмотрела на рисунок.
— От одной женщины к другой?
— От одного носителя к другому. Пол значения не имеет.
— Носителя, — повторила я. — Удобное слово. Сразу забываешь, что речь о человеке.
— Лекарю иногда приходится выбирать точность.
— А иногда удобство.
Дамиан коснулся пустой фигуры.
Внутри нее загорелся слабый зеленый свет.
— Морвейны поняли, что истинная связь состоит из трех частей. Пламя дракона. Кровь пары. И выбор души.
— Выбор, который вы пытаетесь убрать.
— Выбор, который слишком легко разрушить страхом, зависимостью или смертью.
— Поэтому вы решили заменить его приказом?
— Поэтому я решил найти более надежную основу.
— Чужую душу.
— Свободную душу.
Он повернулся ко мне.
— Вы родились в мире без драконьего пламени. В вашей крови не было истинной связи. Ваша душа не знает здешних клятв. Когда вы вошли в тело Лианы, связь не смогла подчинить вас полностью.
— Зато прекрасно пыталась.
— Она давила на память тела. На чувства прежней хозяйки. Но вы каждый раз выбирали иначе.
Я вспомнила алтарь.
Рейнара в черном камзоле.
Боль Лианы, от которой подкашивались ноги.
И собственную мысль: я не люблю.
Это спасало.
Теперь я понимала, почему.
— Вы наблюдали за мной с самого начала.
— До пробуждения.
— Через Лиану?
— Через ее кровь.
Он снова коснулся стекла.
На нем появилась еще одна фигура. Женщина, лежащая в кресле. От ее груди тянулась тонкая зеленая нить, уходившая в темноту.
— За несколько месяцев до свадьбы Лиана нашла старый дневник Морвейнов. В нем говорилось о душах из миров, где магия не имеет власти. Она решила, что такая душа сможет удержать освобождающий состав и не дать истинной связи превратить лекарство в новую привязь.
— И пришла к вам.
— Сначала к своей наставнице. Потом ко мне.
— Почему?
— Потому что Орден сохранил часть оборудования Морвейнов.
— После того как почти уничтожил их род.
Он не стал спорить.
— Сколько Морвейнов вы убили? — спросила я.
— Лично ни одного.
— Удобный ответ.
— Правдивый.
Без аптечного зрения я не могла проверить.
Но увидела другое.
На дне его чашки тоже лежал серый осадок. Дамиан пил тот же чай, однако его порция была почти прозрачной. У моей чашки осадок собирался неравномерно: серый порошок у края, золотистая пыль ближе к центру и тонкая белая пленка на стенке.
Три вещества.
Не одно.