Страница 42 из 112
— Час. Может, два.
— Тогда не тратим.
Я открыла полевой справочник Морвейнов. Книга не хотела листаться под чужой крышей. Страницы оставались тяжелыми, неподвижными.
— Дом далеко, — сказала Нисса.
— Книга должна работать и без него.
— Может, ей нужно место силы.
— Или правильный вопрос.
Я положила ладонь на обложку.
— Как увидеть, где заперто сознание спящего?
Страницы вздрогнули.
Перевернулась одна.
Потом вторая.
Остановились на почти пустом листе.
Вверху проступили слова:
«Сонная вода».
Ниже медленно появился рецепт.
«Собрать дыхание спящего на холодном стекле. Смыть росу чистой водой. Добавить три зерна серого мака, половину листа тихой лозы и соль пробуждения. Коснуться века одной каплей. Лекарь увидит последнюю память перед закрытием сна».
— Соль пробуждения, — прочла Нисса. — У нас нет.
— Чем заменить?
Строка внизу потемнела.
«Искра того, кто не спит семь суток».
Мы с Ниссой одновременно посмотрели на Марта, который как раз вошел с новым списком.
— Нет, — сказал он.
— Ты сколько спал за последнюю неделю? — спросила Нисса.
— Много.
Миндаль.
— Сколько?
— Иногда.
— Март.
Он прижал книгу к груди.
— Два раза.
— За неделю?
— Может, три.
Я закрыла глаза.
— Почему?
— На улице спать долго нельзя.
— Теперь ты не на улице.
— Я еще не привык.
Рейнар смотрел на мальчишку так, будто видел его впервые.
— Искра не означает кровь? — спросил он.
Книга сама дописала:
«Достаточно слезы, взятой не от боли».
— Я не плачу, — заявил Март.
— Все плачут, — сказала Нисса.
— Я нет.
— Лук есть? — спросила она.
— Это обман.
— Это аптечная необходимость.
Март отступил.
— Возьмите дракона. Он выглядит так, будто семь лет не спал.
Я невольно посмотрела на Рейнара.
Тени под глазами. Слишком ровная спина. Пальцы, которые иногда дрожали после вспышки пламени.
— Сколько вы не спали? — спросила я.
— Это неважно.
Миндаль.
— Подойдет, — сказала Нисса.
— Я не собираюсь плакать над луком, — холодно ответил Рейнар.
— Можно ударить его по ноге, — предложил Март.
— Я передумала, — сказала Нисса. — Мальчик мне нравится.
Книга зашелестела.
Под прежней строкой появилась новая:
«Искра бессонного дракона заменяет соль. Взять из холодного пламени».
Я подняла взгляд.
— Вот видите. Без слез.
— Жаль, — пробормотал Март.
— Стекло, — сказала я Ниссе. — Самое чистое. Мак, тихую лозу, воду.
— Серого мака осталось на одну дозу.
— Значит, ошибаться нельзя.
Мы выбрали первую заболевшую.
Не беременную. Риск был слишком велик.
В соседнем доме лежала женщина по имени Лада, сорока лет, хозяйка маленькой мыловарни. Она уснула первой, еще до того, как начались случаи на всей улице. Ее дочь сказала, что мать помогала белым разносить флаконы и выпила один прямо у стола, чтобы показать соседям, что вода безопасна.
Если кто-то и видел начало, то она.
Ладу перенесли в зал.
Я положила над ее губами холодное стекло. Рейнар коснулся края пальцем, и поверхность покрылась тонким инеем.
На стекле выступила прозрачная роса от дыхания женщины.
— Достаточно, — сказала я.
Нисса смыла капли в маленькую чашу. Добавила серый мак и тихую лозу. Жидкость стала дымчатой, будто в ней растворили клочок облака.
— Пламя, — попросила я.
Рейнар протянул ладонь.
Над кожей появилась серебряная искра.
Не огонь, а маленькая холодная звезда.
Он опустил ее в воду.
Состав вспыхнул и стал прозрачным.
На дне открылся крошечный темный глаз.
Нисса отшатнулась.
— Он смотрит.
— Это память.
— Память не должна моргать.
Глаз моргнул.
Март подошел ближе.
— Красиво.
— Назад, — сказали мы с Ниссой одновременно.
Он отступил, обиженно поджав губы.
Я прочла продолжение рецепта.
«Лекарь входит один. Кто держит его тело, должен быть связан с ним кровью, клятвой или истинным огнем. Если связь повреждена, не отпускать руку до возвращения».
Конечно.
Я посмотрела на Рейнара.
Он уже прочел.
— Нет, — сказала я.
— Другого якоря здесь нет.
— Нисса может держать.
Книга закрылась.
— Кажется, не может, — сказала травница.
— Март?
— Я могу, — сразу ответил он.
Книга не открылась.
— Предательская литература.
Рейнар протянул руку.
— Это займет несколько минут.
— Вы не знаете.
— Тогда тем более нужен якорь.
— Мне не нравится, когда связь используют без моего согласия.
— Я тоже не просил ее привязывать нас.
— Но вы хотя бы получили силу.
Его лицо стало жестче.
— И потерял право ошибаться.
— Очень помогло у алтаря.
Удар получился низким.
Я знала это сразу.
Рейнар убрал руку.
— Выбери другого.
Миндаль не появился.
Он не спорил.
Не заставлял.
Просто отступил.
Это оказалось хуже, чем приказ.
Я посмотрела на спящих. На беременную, которой оставалось меньше двух часов. На Ладу. На белый флакон в ткани.
Потом на серебряный ожог.
— Только как якорь, — сказала я.
Рейнар поднял глаза.
— Только как якорь.
— Не лезете в память.
— Не смогу, если ты сама не откроешь.
— Не усиливаете связь.
— Я постараюсь.
— Это плохой ответ.
— Другого нет.
Честно.
Я села у изголовья Лады. Рейнар опустился напротив. Между нами лежала рука спящей женщины.
— Что делать? — спросил он.
— Держать меня за запястье выше ожога.
Его пальцы легли на мою кожу осторожно.
Не как у алтаря.
Не как ночью, когда он требовал показать знак.
Будто я могла рассыпаться.
Связь сразу ожила.
Серебряная нить натянулась от моего сердца к его ладони. Черные капли на ней дрогнули.
— Слишком сильно? — спросил Рейнар.
— Терпимо.
Миндаль.
Его большой палец слегка сдвинулся, и давление стало мягче.
— Я чувствую ложь, — сказал он тихо.
Я подняла взгляд.
— Откуда?
— Через связь. Иногда.
— Давно?
— После обряда.
— И молчали.
— Ты бы обрадовалась?
— Нет.
— Поэтому и молчал.