Страница 17 из 112
— Он будет.
— Тогда и поговорим.
Я подошла к Марту. Он стоял у стены, прижимая к груди аптечную книгу, которую успел схватить во время осмотра.
— Никого внутрь без меня не пускай.
— А если они вернутся?
— Зови Агату.
— А если с приказом?
Я сняла с шеи печать Морвейнов, подумала и снова надела.
Отдавать ее было опасно.
Вместо этого взяла маленький пузырек с пепельной пылью, найденный утром, и положила Марту в ладонь.
— Разбей у порога.
— Что будет?
— Не знаю.
Он уставился на меня.
— Очень полезная вы аптекарша.
— Зато честная.
Я наклонилась к Сажe и тихо сказала:
— Охраняй дом.
Кот посмотрел на инспектора.
Белая лапа медленно выпустила когти.
— Только не убивай никого, — добавила я. — Без крайней необходимости.
Лест услышал.
— Это угроза?
— Инструкция коту.
Агата вышла вперед.
— Я останусь.
— Спасибо.
— Не благодари. Если белые унесут твою лавку, лечить нас снова будет некому.
Орана подошла с Деном.
Мальчик держался за ее юбку, но уже стоял увереннее.
— Я пойду с вами, — сказала она.
— Нет.
— Я расскажу, что случилось.
— Они знают, что случилось.
— Тогда пусть услышат еще раз.
— Орана, останьтесь с сыном. Если жар вернется, сразу зовите.
Она хотела спорить, но Ден прижался к ней.
— Я буду ждать, — сказала женщина. — И если вас не отпустят, весь квартал узнает.
— Он и так узнает раньше меня.
Я вышла на улицу.
Люди расступились.
Никто не кричал. Никто не бросал камни в стражу. Они просто смотрели.
И в этих взглядах было что-то новое.
Не любопытство.
Не жалость к брошенной жене.
Доверие.
Маленькое, хрупкое, опасное.
Я спасла одного ребенка, и теперь они верили, что смогу спасти всех.
Хуже ожидания трудно придумать.
К городской управе мы шли пешком.
Инспектор Лест отказался садиться со мной в одну карету. Не знаю, боялся он дома, кота или меня, но я не обиделась.
Капитан Роэн шел рядом.
— Вы всегда так разговариваете с Орденом? — спросил он.
— Сегодня впервые.
— Тогда у вас природный талант создавать себе врагов.
— У меня уже есть несколько. Один больше ничего не изменит.
— Изменит, если его зовут Дамиан Корв.
Имя магистра прозвучало как предупреждение.
— Вы его боитесь?
Роэн посмотрел вперед.
— Я достаточно взрослый, чтобы не путать осторожность со страхом.
— Это не ответ.
— Значит, осторожность у меня еще осталась.
Мы вышли на широкую улицу. Здесь дома снова стали выше, мостовая ровнее, а прохожие богаче. Город словно натянул чистую перчатку поверх грязной руки.
Кареты катились к дворцу. На углах стояли белые каменные чаши с вечным огнем. У каждой висела табличка Ордена: «Белое Пламя хранит жизнь».
Под одной из чаш сидел старик с опухшей ногой и протягивал прохожим шапку.
— Орден действительно лечит бесплатно? — спросила я.
— Иногда.
— Кого?
— Тех, чье спасение полезно показать.
— Честно.
— Вы просили ответ.
У городской управы собралась очередь.
Люди стояли вдоль серого здания с колоннами. Кто-то держал свитки. Кто-то клетки с магическими птицами. Женщина в поношенном платье прижимала к груди ребенка и пыталась объяснить писцу, что у нее нет денег за регистрацию рождения.
Писец зевал.
— Следующий.
— Но мой сын…
— Следующий.
Капитан повел меня через боковой вход.
Внутри пахло чернилами, мокрой шерстью, пылью и безнадежностью. За длинными столами сидели чиновники. Перья скрипели по бумаге. Печати опускались на документы с глухими ударами.
Каждый такой удар что-то разрешал, запрещал или отнимал.
В моем мире было не лучше. Просто вместо магических печатей использовали круглые штампы и электронные подписи.
Меня провели в небольшую комнату без окон.
Стол. Три стула. Графин воды. На стене знак городской управы и белое пламя в серебряном круге.
Орден даже здесь стоял рядом с законом.
Инспектор Лест положил передо мной лист.
— Подпишите.
Я прочла первую строку.
«Я, Лиана Морвейн, признаю факт незаконного врачевания…»
— Нет.
— Это протокол.
— Это признание.
— Вы лечили без разрешения.
— Я оказала срочную помощь умирающему ребенку.
— Закон не делает различий.
— Тогда закон глуп.
— Ваше отношение к закону не имеет значения.
— А подпись имеет. Поэтому я ее не поставлю.
Лест сел напротив.
— Вы усложняете свое положение.
— Сегодня мне это уже говорили.
Перед глазами возник Рейнар у алтаря.
«Подпиши. Не усложняй».
Удивительно, как мужчины из разных домов и ведомств одинаково раздражались, когда женщина читала то, что ей давали.
Лест взял перо.
— Я отмечу отказ от сотрудничества.
— Отмечайте отказ от признания вины. Это разные вещи.
Он со стуком положил перо.
— Капитан, выйдите.
Роэн не двинулся.
— Допрос проходит в присутствии городской стражи.
— Это внутреннее дело Ордена.
— Тогда судить ее будете не здесь.
Они смотрели друг на друга несколько долгих секунд.
Лест отвел глаза первым.
— Магистр скоро подойдет.
— Буду счастлив передать ему ваши пожелания, — сказал капитан.
Дверь открылась.
Вошел молодой писец с подносом. На нем стояли чайник, три чашки и тарелка с маленькими пирожными.
Я посмотрела на угощение.
— Так обычно обращаются с опасными преступниками?
Писец растерялся.
Инспектор нахмурился.
— Это не для нее.
— Жаль. Я не завтракала как преступник.
Роэн кашлянул.
Писец быстро поставил поднос и ушел.
Прошло несколько минут.
Лест молчал.
Капитан стоял у стены.
Я рассматривала комнату.
В углу находился закрытый шкаф. На полке лежали папки с делами. Одна была отмечена знаком Морвейнов.
Черная чаша, трава, драконье крыло.
Моя аптека.
Я встала.
— Сядьте, — приказал Лест.
— Ноги затекли.
— Не подходите к документам.
— Я и не подхожу.
Я сделала еще шаг.
Папка была толстой.
Слишком толстой для лавки, которая много лет стояла закрытой.
На корешке значилось: