Страница 13 из 112
Я посмотрела на пустую строку под старым названием.
Второй шанс.
Мысль пришла сама.
Слишком очевидно. Слишком красиво. И все же верно.
Но пока я не была готова произнести ее вслух.
Слишком рано давать имя жизни, которая еще могла оборваться.
После полудня пришли новые люди.
Я никого не звала.
Слух о Дене разошелся по кварталу, оброс подробностями и к тому времени, когда солнце поднялось над крышами, превратился в легенду. Говорили, что я вытащила мальчика из смерти одной каплей крови. Что ребенок уже бегает. Что дом Морвейнов проснулся и сам варит лекарства. Что мой бывший муж прислал убийц, но аптека их проглотила.
Последняя версия особенно понравилась Марту.
— Может, не будем опровергать? — спросил он.
— Будем.
— Зачем?
— Потому что завтра мне принесут человека без головы и попросят пришить.
Он задумался.
— А вы сможете?
— Нет.
— Жаль.
Я записывала имена и жалобы.
Боль в суставах.
Старая рана.
Бессонница.
Кашель.
Сыпь.
Женщина, которая три месяца не чувствовала пальцев после работы с магическим шелком.
Мужчина, которого тошнило искрами после дешевого зелья бодрости.
Я никому не обещала чудес. Осматривала, задавала вопросы, делала пометки.
К некоторым прикасаться было страшно.
Стоило сосредоточиться, как вокруг тела проступали цветные нити. Серые пятна, темные узлы, слабые золотые линии. Но зрение появлялось не всегда. Иногда я видела только усталого человека перед собой.
Книга была права.
Дар открывался в минуту нужды, а не по приказу.
На четвертом посетителе у меня разболелась голова.
На шестом начало дрожать запястье.
На восьмом я поняла, что больше не могу.
— Все, — сказала я, поднимаясь из-за стола. — На сегодня прием закончен.
— Но я ждала…
— Завтра.
— У меня болит бок.
— Если боль резкая, есть жар или рвота — идите к храмовым лекарям сейчас.
— Они денег требуют.
Я стиснула зубы.
— Агата, где ближайший бесплатный приют?
— У западной стены. Но там один лекарь на сотню больных.
Я записала адрес.
— Идите туда. Скажите, что боль началась сегодня утром. Не ждите.
Женщина ушла недовольная.
Я не винила ее.
Когда тебе больно, чужая усталость кажется равнодушием.
Март закрыл дверь и повернул вывеску.
— Там написано «закрыто», — сообщил он.
— Ты умеешь читать?
— Немного.
— Кто научил?
Он пожал плечами.
— Один человек.
— Полезный человек.
— Уже нет.
Я не стала спрашивать.
Агата принесла миску густого супа.
— Ешь.
— Я заплачу.
— Чем?
— Когда появятся деньги.
— Тогда это будет уже не доброта, а торговля. Ешь сейчас.
Я подчинилась.
Суп был горячий, с капустой, крупой и кусочком мяса. После первой ложки я поняла, насколько голодна.
Март сидел напротив и старательно не смотрел на миску.
— Возьми ложку, — сказала я.
— Я не хочу.
Его живот громко заурчал.
— Он с тобой не согласен.
Агата поставила перед ним вторую миску.
— Ешь, воробей.
Март схватил ложку.
Сажа получил кусок мяса и на этот раз даже не притворился, что делает нам одолжение.
На несколько минут в аптеке стало тихо.
Не мертво.
Уютно.
Ложки стучали о миски. Огонь потрескивал в печи. За окнами шумела улица. Свет падал на чистый прилавок и флаконы, в которых просыпались старые цвета.
Я вдруг почувствовала то, чего не чувствовала с момента пробуждения.
Я была на своем месте.
Не в этом теле. Не в этом мире. Не в чужой судьбе.
За аптечным столом.
Перед людьми, которым нужна помощь.
Это место я понимала.
Здесь не имели значения титулы, драконьи рода, брачные связи и решения Совета. Здесь был больной человек, рецепт, цена ошибки и необходимость быть честной.
Я положила ложку.
— Март.
— Что?
— Хочешь работать?
Он насторожился.
— Я же сказал, я не работаю.
— Тогда можешь официально не работать за еду и несколько монет в неделю.
— Что делать?
— Носить воду. Доставлять записки. Следить за очередью. Не воровать лекарства.
— А еду можно?
— В разумных пределах.
— Что такое разумные?
— Не все сразу.
Он подумал.
— А спать?
— Здесь?
— Иногда.
Я посмотрела на его тонкие плечи, на грязную рубаху, на царапины.
— В кладовой есть маленькая комната. Если дом разрешит.
Сажа громко ударил хвостом.
— Видишь? Главный против.
Март посмотрел на кота.
— Я ему мышей ловить не буду.
Сажа отвернулся.
— Тогда договорились, — сказала я.
— Я не согласился.
— Ты уже доедаешь вторую миску.
Он посмотрел вниз.
Агата усмехнулась.
— Попался.
После еды я наконец открыла флакон с серебряной водой, которую Орана дала Дену.
Жидкость была прозрачной, но на свету в ней плавали мелкие металлические искры.
Я капнула немного на стекло.
Аптечное зрение вспыхнуло само.
Вокруг капли появились тонкие серые нити.
Не серебряные.
Серые.
Такие же, как в дыхании мальчика.
— Это не лекарство, — сказала я.
Агата подошла ближе.
— Что?
— Вода содержит что-то, что подавляет магию. Возможно, для взрослого дракона это безопасно. Для ребенка с пробуждающимся даром — нет.
— Белые лекари продают ее всем, — сказала Агата. — От жара, от боли, от дурных снов.
— Кто делает?
— Орден.
Март перестал жевать.
— Они вас за это не похвалят.
— За что?
— За то, что вы сказали, будто их лекарство плохое.
— Я не сказала, что оно плохое. Я сказала, что в этом случае оно едва не убило ребенка.
— Это еще хуже.
Я закупорила флакон.
— Нужно проверить состав.
Книга на столе зашелестела страницами.
Остановилась на рисунке белого цветка с черной серединой.
«Пепельная лилия. Усиливает серебро. Подавляет молодой дар. Запрещена в детских составах».
Я поднесла флакон к рисунку.
Страница почернела по краям.
— Вот и проверка.
Агата смотрела на книгу с тревогой.
— Закрой лавку.
— Что?
— На несколько дней. Пока шум не уляжется.
— Почему?