Страница 57 из 70
После долгого спора с посредниками о количестве потерянных нами боевых машин бригада двинулась на другой берег, окончательно разбудив сонный городок. Уже поутру мы заняли оборонительные позиции на восточном берегу. Танкисты заночевали — кто внутри, кто под днищами танков.
Наутро стартовал последний день учений. Хмурое ноябрьское утро едва пробивалось сквозь свинцовые, набрякшие влагой тучи. Ноябрьская распутица и траки танков окончательно превратили пологие холмы под Слуцком в сплошные глиняные ловушки, в которых ноги тонули по самую лодыжку, а колеса штабных машин безнадежно буксовали, выбрасывая фонтаны грязной жижи.
Поутру нам поступило сообщение что стрелковая дивизия «красных» наконец разгрузилась, и теперь маршем идет на берег Случи. Вскоре с востока, со стороны ближайшей узловой станции, где наспех разгружались эшелоны, донесся глухой, мерный гул сотен шагов. Это была пехота — передовые полки 5-й стрелковой Витебской дивизии под командованием полковника Дмитрия Николаевича Гусева. Бойцы шли, насквозь промокшие под ледяным непрекращающимся дождем, в потяжелевших от влаги шинелях, но шли ходко, удерживая строевой шаг. Шок, устроенный мною штабу округа внезапным решением перенести маневры под Слуцк, заставил тыловиков и командиров шевелиться с утроенной силой. И теперь 5-я дивизия, шедшая на усиление нашей группировки «красных», успевала как раз к завязке главного узла этой тактической драмы.
Почти одновременно с подходом пехоты к нашему замаскированному командному пункту, хлюпая грязью, прибежал запыхавшийся связной от передового дозора танкистов. Доклад был кратким и тревожным: к реке Случь подошли основные силы «синих» — вся грозная махина 1-й тяжелой механизированной бригады полковника Фавицкого. Перегруппировавшись после ночного позора на мосту, жуковцы жаждали сокрушительного реванша. Из плотного серого тумана на противоположном берегу уже выползали их тяжелые трехбашенные монстры Т-28, разворачиваясь для массированного таранного удара. По данным от посредников, 1-я танковая бригада потеряла 40 процентов танков, но получила подкрепление от кавалерии.
Полковник Андрушкевич заметно обеспокоился. Ночной триумф на переправе добавил ему куражу, но появление тяжелых танков противника вернуло командира 10-й бригады к суровой реальности.
Первый вопрос встал о том, где именно устроить линию обороны. Казалось бы, самое логичное — прямо по берегу реки. Но увы, берега Свислочи были сильно заболочены, что означало невозможность устройства тут окопов.
Я предложил устроить линию обороны на возвышенностях за рекой, и хорошо оборудовать местность: ведь бой со средними танками 1-й бригады, пусть далее ослабленной вчерашним налетом, грозил его бригаде разгромом.
— Срочно батальоны на вершины холмов! — сорвавшимся голосом скомандовал комбриг, оборачиваясь к своему начальнику штаба. — Зарыть машины по самую башню прямо на гребнях! Встретим их огнем сверху, расстреляем на подходах к переправе!
— Отставить вершины, — ледяным тоном вмешался я, намертво перечеркивая приказ комбрига своим стеком прямо по карте. — Танки надо укрыть за обратными скатами. Использовать их исключительно как мобильный резерв. А вот подошедшей пехоте 5-й дивизии немедленно окопаться! Причем копать окопы только на обратных скатах холмов! Спрятать людей и противотанковые средства на противоположных, обращенных к нашему тылу склонах.
В этот момент к нам как раз подошел командир 5-й дивизии, полковник Гусев — плотный, подтянутый, с обветренным лицом и проницательным взглядом. Услышав мои слова, оба командира замерли, в изумлении уставившись на меня.
— Да вы в своем уме, Леонид Ильич⁈ — возмутился полковник Гусев. — Какие окопы, да еще и на обратных склонах⁈ Ладно, танки — но пехота! Бойцы только что совершили тяжелейший марш-бросок под дождем и едва держатся на ногах! Вы хотите, чтобы измотанные люди сейчас, вместо отдыха, горбатились с шанцевым инструментом в этой жиже, да еще и добровольно отдавали противнику господствующие высоты⁈ По всем правилам и уставам оборона строится на вершинах, чтобы иметь максимальный сектор обстрела!
Полковник Андрушкевич хмуро кивнул, поддерживая коллегу:
— Товарищ проверяющий, устав требует занимать гребни высот. Оттуда мои пулеметчики и артиллерийские расчеты смогут накрыть «синих» еще на подходе к реке, зажать их у мостков. Спуститься на обратный скат — значит ослепнуть, сдать холмы без боя!
— На гребнях холмов можно оставить артиллерийских наблюдателей и пулеметные расчеты. Но если вы поставите тем всю пехоту — ее проутюжат сначала авиацией, потом — артиллерией. Поймите вы, наконец, простую вещь: на вершинах «синие» расстреляют нас прямой наводкой еще на подходе. Их Т-28 имеют мощное пушечное вооружение и пулеметные башни, они просто подавят ваши огневые точки числом, пользуясь тем, что вы будете у них как на ладони. А артиллерия перепашет гребни фугасами еще до того, как танки пойдут в атаку.
Говоря все это, я одновременно чертил карандашом схему разреза высоты:
— А на обратном скате мы для них невидимы до последней секунды. Наступая, их Т-28 будут вынуждены карабкаться на гребень, задрав носы к небу. В момент перевала через вершину они полностью потеряют обзор и подставят под наши сорокапятки свои самые уязвимые места — днища и тонкую броню подкрылков. К тому же, их пушки из-за ограниченных углов склонения просто физически не смогут стрелять вниз, по нашим окопам! Мы встретим их кинжальным огнем в упор, с дистанции в сто-полтораста метров, когда их многобашенная схема превратится из преимущества в обузу. Выполнять!
Первым суть уловил Гусев. Его глаза сузились, он коротко взглянул на Андрушкевича, затем на карту и тяжело сглотнул:
— А ведь верно… Главная опасность пехоте грозит от артиллерии. За обратными скатами она слепа. Артиллерийский наблюдатель «синих» с того берега наши окопы не засечет — холм закроет. Танк на гребне тоже бесполезен, пушку вниз на такой угол не опустишь. В этой задумке есть смысл…
— Допустим. Дмитрий Николаевич, твои пехотинцы помогут наши танки укрыть в капонирах?
— Поможем! Одно дело делаем!
Приняв решение, Андрушкевич глухо бросил начкару: — Занимаем передовые позиции на гребнях, для обстрела переправ, а основные — в пятистах метрах от гребней. На обратных скатах. Делаем капониры. Живее!