Страница 52 из 70
— Леонид Ильич, вы представляете, какие трудности унас возникают⁈ — подал голос начальник оперативного отдела. — С железнодорожным транспортом большие сложности, придется вести танки своим ходом. Перебросить такие массы войск на двести километров из мест постоянной дислокации по осенней грязи без подготовки? Да половина выйдет из строя! Графики снабжения, подвоз горючего, эшелоны, фураж для кавалерии — всё летит к черту!
Нельзя было не согласиться с мнением штабиста. Да, все так и будет.
— Отлично. Пусть летит, и именно к черту. Привыкайте к маневрам, максимально приближенным к боевым! В реальном бою никто вам графиков снабжения согласовывать не будет и времени на раскачку не даст. Вот мы и проверим штабную культуру округа в условиях жесткого тылового шока.
Когда первый шеек и возмущение прошли, мы начали выяснять, какие части будут задействованы в учениях. Решили, что за «синих», которые будут наступать с запада с целью нанести удар по Минску с юго-западного направления, пойдут 4-я кавалерийская дивизия, 11-я кавдивизия, 1-я тяжелая механизированная бригада с ее Т-28, а также 2-я стрелковая дивизия. «Красные» должны будут этому наступлению жестко противодействовать. В их распоряжение мы отдавали 10-ю мехбригаду, 7-ю и 29-ю кавдивизии и 5-ю стрелковую дивизию.
Далее встал вопрос, кто этим всем будет командовать. По логике, «красных» должен был возглавить Уборевич. Но у меня была другая идея.
— Масштаб для уровня военного округа маловат, всего несколько дивизий и бригад! Даже целого корпуса не набирается.
Для командующего округом эти масштабы мелковаты. Ваша роль в этой игре должна быть иной — вы будете Верховным арбитром. А эти маневры мы используем как жесткое сито для поиска талантов среди командиров младшего и среднего звена. Доверим руководство группировками комдивам и комбригам.
Уборевич удивленно приподнял брови. Для устоявшейся армейской системы, где каждый шаг контролировался высшим начальством, доверить управление разнородными армейскими группами обычным комдивам было неслыханной, почти крамольной дерзостью.
Пока штабные испуганно обсуждали новую вводную, я взял со стола отпечатанный список командиров частей округа и начал бегло просматривать фамилии. Искал тех, на кого можно будет опереться в будущем. И вдруг мой взгляд споткнулся о две строчки. Сердце в груди пропустило удар, а затем забилось чаще.
В списке, кроме всего прочего, значилось: 4-й кавалерийской дивизией в Слуцке командовал комбриг Георгий Константинович Жуков. А 37-й стрелковой дивизией — комдив Иван Степанович Конев.
Вот это да! Два будущих величайших маршала, которые в моей реальности будут яростно соперничать за право первыми ворваться в поверженный Берлин в сорок пятом, оказывается, служили в одном округе! Это был просто фантастический, невероятный подарок судьбы. Шанс столкнуть их лбами в честном тактическом поединке прямо сейчас, в тридцать пятом году, когда они еще не обросли чинами и бронзой славы — да это просто праздник какой-то! В случае успеха маневров, один, а то и оба они могли бы произвести впечатление на вышестоящее руководство. А уж как они будут стараться, понимая, что от результатов маневров зависит их карьерный взлет!
Я был так возбужден, что, не отдавай себе отчета в некорректности собственного поведения, повернулся к командующему округом, и, не скрывая торжества в голосе, произнес: — Есть отличное решение: командование наступающими «синими» возложим на комбрига Жукова. Оборону «красных» возглавит комдив Конев.
Уборевич на мгновение лишился дара речи, переведя взгляд со списка на меня:
— Жуков и Конев? Леонид Ильич, один из них — кавалерист, другой — пехотинец. Оба совсем недавно получили назначения на свои части. Ни тот ни другой не учились в Академии Генштаба. Во время учений у них под рукой окажутся чужие механизированные бригады и тяжелые танки! Справятся ли? Они не готовы к такому серьезному испытанию! И что делать с остальными командирами дивизий? Они ведь старше по званию или опыту, начнется путаница, обиды…
— Никаких обид, — отрезал я. — Остальные комдивы и комбриги составят при Жукове и Коневе коллективные штабы. Пусть спорят, разрабатывают планы, подкидывают идеи, подают отдельные мнения, если не согласны с решениями командующих. Это заставит их работать вместе. А их собственными дивизиями и бригадами в поле на время маневров пусть командуют их заместители. Заодно проверим качество вторых лиц в округе. Если командира убьет в первом же бою, его зам должен принять командование без заминки, а не ждать приказов из Минска.
Уборевич долго молчал, всматриваясь в карту, словно пытался разглядеть на ней характеры предложенных мной людей. Он был слишком умным и глубоким практиком, чтобы не оценить жестокую пользу этого эксперимента.
— Сурово вы задумали, Леонид Ильич, — наконец тихо произнес командарм, и на его губах появилась жесткая, азартная улыбка. — Штаб округа превратится в сумасшедший дом, но… даже интересно посмотреть, что из этого выйдет. Добро. Будь по-вашему.
Он повернулся к застывшему у аппарата начальнику связи: — Телеграфируйте Жукову и Коневу. Срочно вызвать в штаб округа для получения особых предписаний.
Через два дня начались маневры. Войска были подняты по тревоге, и спешно брошены в район предстоящего театра военных действий. Мы с Рыбалко решили понаблюдать за переброской 5-й стрелковой дивизии. Так сказать, увидеть воочию то, что произойдет через 6 лет.
Погрузка этой части, брошенной на усиление группировки Конева, как и ожидалось, проходила в атмосфере первозданного хаоса. Неожиданная смена района маневров выбила всех из колеи, и теперь на погрузочных аппарелях творилось нечто невообразимое.
Поутру мы с Рыбалко на машине командующего округом прибыли на платформы Минского вокзала. Картина, открывшаяся моим глазам, была классической иллюстрацией расслабленности мирного времени. На первые платформы головного эшелона суетливые интенданты загоняли штабные повозки, полевые кухни и грузовики с каким-то имуществом. Пехота топталась вокруг, ожидая своей очереди, а артиллеристы со своими трехдюймовками угрюмо курили вдали.
Пришлось вызвать к себе комполка. За его плечом, тяжело дыша, замер взмыленный начальник эшелона — железнодорожник лишь безропотно выполнял чужую волю, спрашивать с него было нечего. Весь спрос был с командира.
Я резко указал на тушу погруженной походной кухни:
— Что вы творите, товарищ полковник? Вы на пикник собираетесь или на войну?