Страница 53 из 70
Командир полка вытянулся, попытался оправдаться:
— Грузим тылы и штаб, согласно расписанию…
— Расписание отменяется! — оборвал я его. — В первый эшелон немедленно ставить разведывательные подразделения и артиллерию! Стволы с платформ не снимать, расчеты держать при орудиях. Если ваш поезд на подходе к станции выгрузки попадет в засаду или под авианалет, разведка должна мгновенно пойти в поиск прямо с подножек, а пушки — ударить по врагу прямо с платформ! Вот как действуют в предвидении встречного боя! А вы что придумали? У вас повара с поварешками отбиваться будут? Перегрузить немедленно!
Полковник побледнел.
— Товарищ армейский комиссар 2-го ранга, кухня грузится чтобы в районе развертывания у нас было подготовлено питание рядового и комсостава…
— Я понимаю. Но ситуация чрезвычайная. Вас подняли по тревоге не просто так! Выдайте НЗ, и сделайте, как я вам сказал. Можете идти!
Досадливо поморщившись, комполка пошел исполнять указание.
— И еще, передайте радистам: в пути следования — строжайшее радиомолчание, — крикнул я ему вслед. — Никаких докладов открытым текстом! Жуков вас слушать будет!
Убедившись, что погрузка получила правильное направление, мы с Павлом Семеновичем вернулись в нашу «эмку» и выдвинулись на юг, в сторону Слуцка. По дороге мы наблюдали как, увязая в ноябрьской грязи, шла «на своих гусеницах» главная ударная сила «красных» — 10-я отдельная механизированная бригада полковника Николая Андрушкевича.
Зрелище было впечатляющим и удручающим одновременно. По грунтовым дорогам тянулась огромная стальная змея: около трехсот единиц бронетехники. Рычали моторы легких двухбашенных и однобашенных Т-26, лязгали гусеницами танкетки. Но стоило присмотреться, как наружу вылезали все системные болячки, о которых я говорил Уборевичу. Танков было много, но бригаде катастрофически не хватало грузовиков — пехота просто не поспевала за броней. Не было тяжелой артиллерии. И самое страшное — колонна шла совершенно без зенитного прикрытия.
Настоящая война началась для танкистов на первом же десятке километров. Жесткий маршевый темп стал безжалостным экзаменатором для матчасти. То тут, то там на обочинах стояли закипевшие, сломавшиеся танкетки Т-27. Их экипажи, чумазые от копоти и масла, яростно ковырялись в двигателях. Плавающие Т-37А тоже капризничали, выбивая механиков-водителей из сил.
Рыбалко, глядя на эту жесткую «усушку» техники, мрачно кивнул: — Вот вам и маршевая подготовка. К Слуцку в лучшем случае две трети танков дойдет. Т-27 вообще никуда не годятся, игрушки, а не машины. И это по нам еще никто не стрелял.
Словно в подтверждение его слов, в небе послышался нарастающий гул моторов. Из-за леса, прямо на идущую открыто колонну, вывалилась эскадрилья бипланов с белыми крестами на крыльях — условными знаками «синих». Авиаразведка у Жукова сработала успешно, и самолеты с ревом прошлись над дорогой на бреющем полете, условно сбрасывая бомбы и поливая колонну пулеметным огнем.
Танкисты сначала только косились на них и ругались, затем, получив втык от командиров, бросились врассыпную, выполняя условное рассредоточение. Посредники начали отмахивать красными флажками, фиксируя тяжелые потери.
Я повернулся к Рыбалко:
— Твой выход, Павел Семенович. Иди, найди головного комбата и «убей» его. Посмотрим, как его заместитель подхватит управление под бомбами.
Рыбалко довольно усмехнулся, натянул фуражку и широким шагом направился в самую гущу суеты, где командир танкового батальона пытался навести порядок. Я видел, как Павел Семенович подошел к нему, коротко рубанул рукой воздух и указал комбату на обочину. Заместитель комбата, молодой старший лейтенант, сначала растерялся, но уже через несколько секунд срывающимся голосом начал раздавать команды, пытаясь увести уцелевшие танки с дороги под прикрытие деревьев.
Во время короткого привала я вызвал к нашей машине командира бригады, полковника Андрушкевича. Он подошел, вытирая платком покрытое густой пылью лицо.
— Товарищ полковник, вы идете как слепое стадо, — не стесняясь в выражениях, начал я. — Авиация «синих» вас уже раскатала. А если бы комбриг Жуков, который славится своей жесткостью, выслал вам навстречу засаду с противотанковыми орудиями? Вы бы прямо походной колонной въехали в огневой мешок! Где ваша разведка?
Андрушкевич нахмурился:
— Разведывательный батальон идет в голове колонны, товарищ проверяющий. В трех километрах.
— Три километра для механизированной части — это дистанция пистолетного выстрела! Вы узнаете о засаде, когда первые танки уже загорятся. — Ваш передовой разведотряд должен идти в двадцати километрах впереди! Чтобы у вас было время на развертывание в боевые порядки, пока они ввязываются в бой. Немедленно выслать дозоры вперед!
Комбриг, не став спорить, побежал к радийному танку. И вскоре несколько Т-37А выползли из колонны и на максимальной скорости умчались вперед.