Страница 18 из 33
— Ты будешь сидеть за соседним столиком. И после каждой встречи мы будем встречаться здесь, в парке, и ты будешь говорить мне правду. Не отчёты для отца, а правду. Что ты чувствовала, когда я разговаривал с другой женщиной.
Анна покраснела.
— Зачем тебе это?
— Потому что я хочу знать, ревнуешь ли ты. Если да — значит, я тебе не безразличен. Если нет — значит, я зря теряю время.
Она хотела возразить, сказать, что это нечестно, что он не имеет права так ставить вопрос. Но внутри всё пело: он хочет, чтобы она ревновала. Он проверяет её чувства. Он ищет доказательства, что она не просто выполняет работу.
— Хорошо, — сказала она. — Я буду сидеть за соседним столиком. И после каждой встречи мы будем встречаться здесь. И я буду говорить правду.
— Договорились, — Дмитрий сжал её руку. — Тогда завтра. Первая встреча. С Алиной. Устроишь в "Лагуне"? Чтобы всё было под контролем.
— Устрою.
Он не отпускал её руку. Они сидели на холодной скамейке, и ветер дул с реки, и было темно, и только фонари светили жёлтым светом, разгоняя тьму. Анна чувствовала, как её пальцы тают в его ладони. Она хотела, чтобы этот вечер длился вечно.
— Дмитрий, — сказала она тихо.
— Мм?
— Ты ведь понимаешь, что если я ревную — это не значит, что я готова к чему-то большему? Ревность — это страх. А страх — это не любовь.
Он повернулся к ней. В свете фонаря его лицо было серьёзным.
— А что для тебя любовь? — спросил он.
Анна подумала.
— Любовь — это когда ты не боишься потерять, — сказала она. — Потому что знаешь: даже если потеряешь, ты не сломаешься. Ты будешь страдать, но выживешь. Любовь — это не привязанность. Это выбор. Каждый день. Я выбираю тебя — не потому, что ты мне нужен, а потому, что с тобой я хочу быть.
Дмитрий долго смотрел на неё.
— Ты мудрая, — сказал он. — Для своих двадцати пяти.
— Выжила — не то что мудрая, — усмехнулась Анна.
Он отпустил её руку, встал, потянул за собой.
— Пойдём, провожу до метро. Поздно уже.
Они пошли по аллее, усыпанной листвой. Идти было около пятнадцати минут. Дмитрий шёл с левой стороны, защищая её от ветра. Анна смотрела на его профиль, на то, как он хмурится, думая о чём-то своём. Ей хотелось взять его за руку. Но она боялась.
У входа в метро он остановился.
— Завтра в семь, — сказал он. — Я приду.
— Я буду там.
Он помедлил. Потом вдруг шагнул ближе, взял её лицо в ладони и поцеловал. Не в губы — в лоб. Нежно, почти по-отцовски. Анна замерла, чувствуя тепло его губ на своей коже.
— Это чтобы ты не забывала, — сказал он. — Кто я для тебя.
И ушёл, не оборачиваясь.
Анна стояла у входа в метро, прижав руку ко лбу. Место, где он поцеловал, горело огнём. Внутри всё трепетало, как в лифте год назад, но совсем по-другому. Тогда она дрожала от страха. Сейчас — от предвкушения.
Она спустилась в метро, села в вагон, уставилась в одну точку. Ей нужно было готовиться к завтрашнему вечеру. К встрече Дмитрия с Алиной. К роли шпионки. К тому, что она будет смотреть, как он улыбается другой женщине, и делать вид, что ей всё равно.
«Ты сама на это согласилась, — напомнила она себе. — Ты сама. Ради денег. Ради Шустрика. Ради приюта. Ради себя».
Но в груди уже зарождалась боль, которую не заглушить деньгами. Она ревновала. И Дмитрий это знал.
Он знал — и всё равно согласился на встречи. Зачем? Может, он тоже проверял себя. Может, хотел убедиться, что никто, кроме неё, ему не нужен.
Анна не знала. Она знала только одно: завтра будет тяжело. Но она справится. Потому что она научилась справляться со всем.
Дома её ждал Шустрик. Он уже освоился — бегал по комнате, грыз край ковра и радостно вилял хвостом при её появлении. Анна взяла его на руки, прижала к груди и прошептала:
— Если он не мой, то хотя бы ты у меня есть.
Шустрик лизнул её в подбородок.
— Это да, — усмехнулась она. — Ты меня не предашь.
Она легла на диван, укрылась пледом и долго смотрела в потолок, вспоминая его поцелуй в лоб. И улыбалась. Как дура. Как влюблённая дура.
«Ты влипла, Анна, — сказала она себе. — Влипла по-крупному».
Но от этого не становилось страшно. Становилось тепло.