Страница 14 из 33
ГЛАВА 6
Воскресенье началось для Анны в пять утра. Не потому, что она волновалась — хотя волновалась, конечно, так, что к горлу подступала тошнота. А потому, что Шустрик, которого она накануне вечером забрала из ветклиники, решил, что пять утра — идеальное время для первого полноценного знакомства с новым домом.
Он ползал по дивану, тыкался мокрым носом в её щёки, покусывал край пледа и издавал такие тонкие, радостные повизгивания, что невозможно было злиться. Анна лежала на спине, прижимая щенка к груди, и смотрела в потолок. Шустрик пах больницей, лекарствами и чем-то сладким — может быть, тем специальным шампунем, которым его вымыли после операции. Он был маленьким, рыжим, с белым пятном на лбу и огромными доверчивыми глазами, которые смотрели на неё так, будто она была всем его миром.
— Ну что, боец, — прошептала Анна. — Сегодня к нам придёт гость. Тот самый человек, который заплатил за твою жизнь. Так что будь вежливым. Не гадь на его ботинки. И не кусай.
Шустрик лизнул её в подбородок, что, вероятно, означало согласие.
Она встала, накинула старый халат и пошла на кухню. Кофе, чёрный, без сахара. Хлеб с маслом. Холодильник по-прежнему был полупустым, но это уже не казалось катастрофой. Двадцать пять тысяч от Дмитрия она потратила на операцию и лекарства. Пятнадцать из них ушли ветеринару, десять — на антибиотики, специальный корм и мягкую лежанку для Шустрика. У неё оставалось три тысячи до зарплаты. Но она знала, что продержится. Теперь у неё была цель, а в голове — странное, пугающее, но приятное тепло.
Она думала о Дмитрии. О том, как он сказал: «Я сделал вазэктомию, потому что боялся». Как признался в страхе, который большинство мужчин унесли бы с собой в могилу. Как не врал, не оправдывался, не перекладывал вину. Просто выложил правду и ждал её решения.
Она решила. Не головой — сердцем. А сердце сказало: «Дай ему шанс».
В девять утра она уже была в приюте. «Добрый пёс» располагался в промзоне за бетонным забором, между автосервисом и складом стройматериалов. Когда-то здесь была ферма — старые кирпичные корпуса, облезлые крыши, бетонные полы. Сейчас это было царство вольеров, собачьего лая и запаха дезинфекции, который въелся в воздух так сильно, что его чувствовали даже прохожие за забором.
Руководила приютом женщина лет пятидесяти по имени Зоя Павловна. Бывший зоотехник, потерявшая работу после закрытия совхоза, она организовала «Доброго пса» на свои последние деньги и с тех пор жила здесь же, в маленькой комнатке при административном корпусе. Она была грубоватой, резкой, не терпела нытья и жалости к себе. Но собаки её обожали. И Анна обожала.
— Анна, ты рано сегодня, — Зоя Павловна вышла на крыльцо с ведром корма. — Щенка принесла?
— Дома оставила, — ответила Анна. — Он ещё слабый. И вообще сегодня у нас гость. Важный.
— Какой ещё гость? — Зоя Павловна насторожилась. Она не любила посторонних. Люди обещали помочь и исчезали, журналисты снимали сюжеты и забывали, чиновники приезжали на фотосессии и увозили щенков для пиара, которых потом выбрасывали на обочину.
— Тот, кто перевёл нам сто тысяч на прошлой неделе, — сказала Анна.
Зоя Павловна присвистнула.
— Тот самый меценат? Дмитрий? Я думала, это какой-то старый дядька с большим сердцем.
— Нет, — Анна улыбнулась. — Это молодой мужчина. Мой... клиент.
— Клиент? — Зоя Павловна подозрительно сощурилась. — Анна, ты что, проституцией занялась?
— Зоя Павловна! — Анна покраснела. — Я работаю свахой. Его отец нанял меня найти ему невесту.
— И ты привела его сюда? Смотреть на собак? Это часть твоей стратегии?
— Это часть моей жизни, — тихо сказала Анна. — И я хочу, чтобы он увидел её настоящую. Без прикрас.
Зоя Павловна долго смотрела на неё. Потом усмехнулась.
— Влюбилась, дура? В богатенького мальчика?
— Не знаю, — честно ответила Анна. — Наверное.
— Ну, смотри, — Зоя Павловна махнула рукой. — Обожжёшься — не приходи ко мне плакаться. У меня собак полно, твои слёзы мне не нужны.
Она ушла в вольеры, громко звякнув ведром.
Анна осталась стоять на крыльце, сжимая в руках поводок для Герды — старой овчарки, которую она обещала выгулять сегодня. Ветер дул с промзоны, пахло бензином и прелой листвой. Октябрь подходил к концу, и воздух был холодным, колючим.
Ровно в десять утра у ворот приюта остановился чёрный внедорожник. Из него вышел Дмитрий. Сегодня он был в простых тёмных джинсах, чёрных ботинках и толстом сером свитере — без пиджака, без пафоса, почти такой же, как все. Почти. Потому что даже в свитере и джинсах он выглядел так, будто сошёл с обложки дорогого журнала. Стать, плечи, лицо, которое природа лепила с особым тщанием.
Анна спустилась с крыльца и пошла к нему навстречу.
— Здравствуйте, — сказала она, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
— Здравствуйте, — ответил он. — Можно на «ты»? Мы вроде уже прошли этап официальности.
— Можно, — кивнула Анна. — Тогда и ты ко мне на «ты».
— Договорились.
Они стояли друг напротив друга, и между ними было неловкое, почти детское молчание. Дмитрий огляделся. Вольеры, бетонные плиты, кучи старых покрышек, собачий лай. Ничего романтичного. Ничего дорогого. Обычный приют, каких в Подмосковье десятки.
— Это место, — сказал он. — Ты приходишь сюда каждые выходные?
— Каждые. Уже два года.
— И не надоело?
— Собакам не надоедаю я. Почему им должно надоедать мне?
Он посмотрел на неё долгим взглядом, потом кивнул.
— Покажешь?
Она показала.
Они пошли вдоль вольеров. Анна знала каждую собаку, каждую кличку, каждую историю. Она рассказывала, и Дмитрий слушал. Не перебивал, не задавал глупых вопросов, не морщился от запаха. Просто шёл рядом и смотрел, как она гладит мокрые носы, просунутые сквозь сетку.
— Это Герда, — Анна остановилась у вольера, где спала старая овчарка. — Ей десять лет. Её выкинули, когда она перестала приносить медали на выставках. Видишь, лапа распухла? Артрит. Но она всё равно каждое утро приносит мне палку, чтобы я кинула. Не может бегать, но пытается.
Дмитрий присел на корточки. Герда открыла один глаз, лениво понюхала его руку и снова закрыла.
— Она старая, — сказал он.
— Старая и никому не нужная, — подтвердила Анна. — Как и многие здесь.
— Кроме тебя.
— Кроме меня и Зои Павловны. И ещё пары волонтёров.