Страница 87 из 92
А под сеном были надёжно спрятаны кастрюли, одежда, всякое барахло и даже детский велосипед, прошлой ночью откуда-то притащенный шустрым Михаем. Осталось последнее намеченное дело перед возвращением домой — зарезать коровку, закидать сеном и быстро довезти до Якова-торгаша, что за треть цены купит убоину целиком, не задавая вопросов, и, может, что-то из добытого заберёт. Заодно надо взять у Яшки три ящика нормальной водки — Санду старшую дочку замуж выдаёт, кареглазой красавице Мануше только-только пятнадцать исполнилось, самый сок.
Всё шло как по маслу, душа ромы пела, а улыбка растягивала губы. Лешко, которого все животные отчего-то любили и почти не боялись, медленно подошёл к указанной Золтаном тёлке, нашептал ей на ухо что-то ласковое и надел на шею животного верёвочную петлю. Привёл корову к телеге, завязал глаза косынкой, утянутой на днях чуть ли не с плеча бабы-раззявы, кое-как завёл по доскам в телегу. Золтан уже ждал там, крепко сжимая в руках кувалду. В дороге всегда полезно иметь этот замечательный инструмент: мало ли колесо с оси слетит или кого огреть понадобится. Удар по лбу животного, нанесённый сильной, опытной рукой, свалил тёлку на колени, а Михай своим полуметровым кинжалом, заточенным до бритвенной остроты, одним движением вскрыл корове горло. Кровь хлынула водопадом на остатки недосушенного сена, устилавшего дно телеги — хорошо, потом легко будет избавиться от улик, просто выкинув испачканную траву в придорожную канаву. Тёлка задёргалась в предсмертных конвульсиях, копыта громко застучали по деревянному борту.
Золтан уже наклонился, чтобы засунуть кувалду обратно под сено, как вдруг приметил чернявого паренька лет десяти, застывшего на краю поляны. С телеги его было прекрасно видно: пацан как пацан, худой как щепка, глаза только красивые, зелёные, что твой яхонт. В руке небольшой кнут — получается, за стадом смотрит. А говорили, что пастух здесь горький пьяница, весь день лежит да бутылочное горлышко сосёт. Наврали, стало быть. Даже жаль пастушка немного — совсем ещё жизни не видал, самую малость жаль. Плохая у тебя судьба, пацан, горькая, не повезло тебе сегодня.
— Михай, Лешко, — убейте его! — и Золтан указал рукой на свидетеля преступления. Парни поняли его сразу: пацан их видел, значит, обязательно сдаст, а на нары ой как не хотелось. Кинулись коршунами, разделившись и забегая с разных сторон, чтобы загонять было ловчее. Михай так и сжимал в руке окровавленный кинжал, даже обтереть его не успел, а Лешко неуловимым для глаза движением прямо на бегу достал из сапога клинок. Никуда пастушок не денется, на своих коротких ножках далеко убежать не успеет. Закинем тело в кусты, пока найдут — мы уже дома будем. Но что-то пошло не так: ребёнок вдруг кинулся навстречу Михаю, на бегу разворачивая короткий кнут. Золтан в первую секунду даже растерялся, настолько неправильно это выглядело.
* * *
Я тихонько выглянул из-за редких деревьев, окаймлявших поляну, на которой и остановилась телега с незнакомыми мужиками. Рассмотрев их поближе, я наконец-то понял, что меня насторожило при взгляде издалека — странные одинаковые шляпы с широкими полями и высокой тульёй, которую перечёркивал глубокий залом. Головные уборы, как и вся неказистая одежда этих явно нездешних мужчин, были очень мятыми и пыльными, но каждая из шляп была украшена красивой цветной лентой.
В остальном чужаки были сильно похожи друг на друга: у всех были смуглые лица, чёрные длинные кудрявящиеся волосы, очень неухоженный вид и худое, но жилистое телосложение. На фоне остальных заметно выделялся парень высоченного роста в драных штанах и с очень чумазым лицом. Я застал момент, когда вся эта странная компания заводила по накинутым толстым и широким доскам прямо в телегу годовалую Зорьку, которую недавно отдали в стадо. Тёлка глупая совсем — шла, не взбрыкивая, хоть ей и завязали глаза. Открыл было рот, чтобы поинтересоваться, какого лешего они делают, как события завертелись с невообразимой быстротой.
Стоя́щий в телеге мужчина в возрасте, лицо которого было настолько загорелым и обветренным, что напоминало печёное яблоко, коротко размахнулся и стукнул Зорьку в лоб кувалдой. Его выделял из всей компании привлекающий внимание наряд: застиранная рубашка в мелкий цветной узорчик, подпоясанная тёмно-зелёным поясом-кушаком, и старые-престарые потёртые кожаные штаны. По всей видимости, это был главарь. Глухой звук от встречи железки с крепким черепом животного был прекрасно слышен даже на краю поляны. Коровка припала на передние ноги, и тут же подскочивший сбоку двухметровый жлоб резанул ей по горлу здоровенным ножом, который скорее походил на небольшую саблю.
Волна лютой злобы захлестнула моё сознание. Ненависть к этим уродам, посмевшим поднять руку на охраняемое мной стадо, лишила меня рассудка и здравого смысла. В голове билась только одна мысль — убить, убить, убить, УБИТЬ!!! Разорвать, растоптать, разметать во все стороны этих жалких ничтожных тварей! Краски померкли и потускнели, мир вдруг стал почти чёрно-белым — только яркими пятнами выделялись разноцветные ленты на шляпах этих уродов. А потом я перестал что-либо помнить…
* * *
Золтан, так и не выпустив из рук перепачканную красным кувалду, заворожённо смотрел, как мелкий парнишка, распуская на ходу свёрнутый кольцами кнут, несётся на высоченного Михая, которому он в лучшем случае достал бы макушкой до ремня брюк, если поставить этих двоих рядом. Михай вдруг замедлился, а потом и вовсе остановился как вкопанный, встав в защитную стойку и выставив перед собой кинжал, сжав рукоять обеими ладонями. Лешко тем временем забежал за спину пацану, отрезая пути к отступлению. Золтан уже хотел было поинтересоваться у Михая, не испугался ли он ребёнка, как едкие слова замерли в горле, а затем и провалились куда-то в желудок.