Страница 86 из 92
Глава 27
12 июня 1965 года, Берёзовка
Чтобы не заснуть раньше времени после напряжённого дня, я специально истощил организм перед сном, измочалив Разломом очередное полено. Сразу же захотелось есть — свербящее чувство в желудке не давало заснуть, чего я и добивался. Выждав, пока с печки захрапели-засопели на два голоса, я пошёл в очередной набег на сельский магазин.
Сегодня я учёл вчерашние ошибки и заранее выпросил у деда фонарь-жучок, дав честное слово бережно с ним обращаться. «Жучком» такие фонарики называли за характерное жужжание, издаваемое ими при работе. Дело в том, что в этом фонарике не было батарейки или аккумулятора, зато была маленькая динамо-машинка. Безостановочно жмёшь на пружинный упор пальцами руки, как на ручной эспандер — динамка крутится и негромко жужжит. Перед перемещением натянул на «жучок» старый носок. В итоге и без того слабый свет фонарика едва пробивался наружу — не хотелось быть замеченным с улицы через окна сельпо.
Надолго в магазине не задержался: отсыпал сахара в полотняный мешочек, набил карманы конфетами «Белочка» и «Маска», взял плитку «Буратино» и убыл в сарай. Быстро всё припрятал, попутно слопав горсть конфет, и уже через несколько минут спал как убитый. Совесть меня не мучила так сильно, как вчера — она тоже устала за день.
* * *
13 июня 1965 года, Берёзовка
Утро выдалось тихим и безоблачным, ярко светило солнышко, а село как вымерло — воскресенье, многие отсыпаются за рабочую шестидневную неделю. В кармане прописалась стая «Белочек», на дне узла с обедом скучает шоколадка. Даже Иван сегодня был разговорчив сверх меры, почему-то решив выяснить, что я думаю о нашем сельском участковом.
— Вроде Серков ничего так мужик, хоть и дотошный, — осторожно ответил я.
— Не якшайся с ним, все они одним миром мазаны. Я вообще всю их братию в погонах терпеть не могу, как вижу — на другую сторону улицы перехожу, да вслед плюю, — зло высказался Однорукий, энергично потрясая большим кулаком с зажатым в нём кнутом. Смотрелось угрожающе.
— А почему ты так милицию не любишь? — полюбопытствовал я.
— Да не только их, а вообще всех, кто в форме ходит, ну кроме врачей и пожарных — вот те действительно хорошим делом заняты. А про погонников… может, как-нибудь и расскажу, коли душа попросит.
На этом разговор иссяк: было заметно, что у Ивана ощутимо испортилось настроение — видимо, накатили какие-то дурные воспоминания из прошлого. Я не лез ему в душу, так как очень дорожил хорошими отношениями с пастухом. Он был единственным взрослым, кто видел во мне не только мелкого несмышлёного пацана, неспособного самостоятельно даже шнурки нормально завязать.
Дальше пошли молча. Постепенно и у меня угасла радость летнего дня. В душе поселилось непонятное чувство тревоги, которое то нарастало, то утихало. Захотелось встретить Вялова и насовать ему в рожу, пустить юшку и повалять в пыли. Одёрнул сам себя — и чего это я раздухарился так? Одна победа в нашем затяжном конфликте ещё не показатель, а общий счёт-то в его пользу. Так и топал до выпаса, периодически сжимая кулаки.
* * *
После обеда я обходил поле по периметру, следя за тем, чтобы коровки слишком далеко не разбредались. Наступило самое пекло. Мы с Иваном недавно пообедали, и я, наслаждаясь прогулкой, заодно восстанавливал слитую на тренировки Энергию. Однорукий, всадив свою обычную порцию мутняка, которая и взрослого бы отправила в нокаут, а меня бы попросту убила на месте, валялся под невысокой берёзой — шляпу на лицо в такую духоту ему набрасывать не хотелось: выручала тень от дерева.
За последние дни я неплохо наловчился работать своим коротким кнутом — надо же было как-то убивать скуку, большую часть времени дня ожидая перезарядки. Коровы ко мне попривыкли, я к ним тоже — мы не досаждали друг другу, и всё всех устраивало.
Сегодня у меня пошаливали нервы: мухи слишком раздражающе жужжали, коровы громко мычали, трава цепляла ноги, а жара и полное отсутствие ветра просто выбешивали. Дойдя до небольшой рощицы, которая обозначала край выпаса, я повернул налево, замыкая воображаемый периметр вокруг стада, как вдруг увидел вдалеке телегу и несколько фигур рядом с ней. Казалось бы, обычное дело: ну выехали мужики на покос, пусть ближайшая грунтовка и была отсюда на приличном удалении, но что-то в увиденном меня насторожило — ещё не осознаваемая неправильность зацепила разум. Решив разузнать поподробнее, я чуть отклонился в сторону и начал аккуратно подкрадываться к телеге.
* * *
Золтан, спрыгнув с телеги, на которой они только что въехали в тень деревьев, потянулся и смачно зевнул — жара и долгая дорога разморили до изнеможения. Тут же встряхнулся — они здесь по делу, и надо всё провернуть быстро. Обернулся: Лешко, Михай и Санду тоже попрыгали на траву. Михай сразу отошёл к ближайшему дереву, на ходу расстёгивая портки. Санду молодец — сам, не дожидаясь окрика Золтана, принялся привязывать кобылу к дереву. Правильно, а то копытное ещё начнёт чудить в самый неподходящий момент. Лешко же доставал из-под сена свёрнутую кольцами верёвку.
— Михай, заканчивай гадить и бери кинжал. Лешко, давай веди, только выбери помельче, вон ту, с пятном во весь бок. Санду, скинь пока половину сена сзади за борт и поставь доски. — Золтану нестерпимо захотелось закурить, как и всегда, в предвкушении дела, когда бешеное сердце ромы разгоняло в жилах кровь.
Им давно было пора возвращаться в свой колхоз, пропади он пропадом. Пусть дьявол пожрёт души тех, кто придумал загонять их вольный народ в это стойло! Уже несколько дней они колесили по окрестным районам, промышляя тем же, чем их предки и сто, и тысячу лет назад — тянули всё, что не приколочено. В этом году так ездить по области они начали с мая, как подсохла весенняя грязь, каждый раз сочиняя правдоподобную байку для тех, кто интересовался. Вот и сейчас рядом с бортом телеги на сене были небрежно брошены три неказистые косы с замотанными тряпками лезвиями да нехитрые деревянные грабли. Поехали заготовить траву для скота, ну и что, что далеко — вот коса, вот куча сена в телеге, вот наши документы, настоящие, не придерёшься! А что до родной стороны под сотню километров — к своим погостить заехали с оказией, мать захворала сильно. А трава нормально не просушена — так мы ромы, к оседлой жизни непривычные, спасибо за совет, да пошёл к чёрту. Попробуй проверь, морда любопытная, всё, что я тебе наплёл.