Страница 88 из 92
Глаза пацана стали абсолютно чёрными, как антрацитовый уголь, будто залитые густой маслянистой гуашью цвета непроглядной ночи — зелёная радужка тоже исчезла. А лицо… Оно было искажено яростью почти до неузнаваемости, как будто человеческие черты вдруг попытались сложиться в оскаленную волчью морду, но их свело судорогой. Зверёныш, а только это слово сейчас вертелось у Золтана на языке, налетел на Михая, как вихрь, сначала щёлкнув кнутом его по лицу, а затем и прыгнув прямо на кинжал. Михай упал на спину от веса этого маленького злобного тела и заорал так, будто его режут, лупя пацана кулаками по спине. Черноглазое исчадье ада вцепилось ему зубами в щеку и глухо зарычало, тряхнув головой и пытаясь вырвать лоскут плоти. Кнут отлетел в одну сторону, кинжал в другую. Телега, на которой стоял Золтан, дёрнулась — испуганно заржала и попыталась встать на дыбы кобыла, накрепко привязанная к дереву и запряжённая в эту самую телегу.
Лешко осторожно подкрадывался к паре возившихся в траве тел, уже занося руку с ножом над спиной пацана, как между деревьями с яростным криком спикировала с неба огромная чёрная птица, врезавшись в лицо молодому цыгану. Лешко скрючился, схватился свободной рукой за голову, замахал ножом, напрасно пытаясь отогнать уже отлетевшего вбок ворона, закричал, попятился, рванулся, чтобы убежать, но не успел. Паренёк бросил свою жертву, одним неистовым движением извернулся на четырёх конечностях и прыгнул на Лешко, вгрызаясь тому под правое колено. Рома упал на живот, не переставая орать, неловко отмахнулся ножом, потом задёргал ногами, пытаясь скинуть с себя грызущую его заживо тварь. Клинок выскользнул из его руки и застрял в плече пацана, но тот не обратил на ранение никакого внимания, только сильнее дёрнул головой, вырывая кусок мяса из ноги Лешко. Золтан наконец-то отмер и спрыгнул на траву.
— Моро Дэвль! Это Моро Дэвль! Он заберёт нас в Чёрный лагерь! — в плечо Золтана вцепился белый как мел Санду. Тот перехватил кувалду левой рукой, а правой со всей силы влепил подручному звонкую оплеуху:
— Хоть сам Владыка Ада! Доставай нож, трусливая псина, и пошли, надо отбить парней! От моей кувалды ещё никто живым не уходил!
Сравнение с собакой и удар по лицу привели Санду в чувство. Он коротко выругался и выхватил свой бритвенной остроты засапожник. Вот только громкий звук от оплеухи привлёк внимание Нечистого, который бросил терзать два орущих, катающихся по траве и воющих тела, и на секунду замер, повернув лицо в сторону телеги. Казалось, на цыган через глазницы твари посмотрела сама первородная тьма. Моро громко втянул воздух ноздрями, явно принюхиваясь. Вся нижняя половина морды чудовища была выпачкана тёмно-бордовой кровью, капли которой срывались с заострившегося подбородка в густую траву. Для приличия встав на две конечности, Оно двинулось к оцепеневшим от первобытного страха перед безусловным хищником людям, ускоряя шаг. Золтан трясущимися руками поднял кувалду над головой и принялся ждать прыжка этой твари — в том, что он последует, рома нисколько не сомневался. Рядом, прижавшись почти вплотную, изготовился к битве Санду.
Сбоку резко и звонко хлопнул кнут, выбив кувалду из рук цыгана. Буквально через секунду щелчок повторился, и, глухо охнув, Санду осел вниз, выронив своё оружие. В тот же миг Моро врезался в Золтана, который, растерявшись от потери оружия, толком не успел приготовиться к атаке. Дьявол повалил его и вцепился зубами в предплечье, тут же прокусив рубаху. Золтан поднял было руку, чтобы схватить Нечистого за горло, как вдруг всё поле зрения заслонила огромная подошва сапога, неотвратимо падающая с неба. Наступила темнота.
* * *
Болело всё. Руки и ноги дрожали, мышцы живота непрерывно сокращались, вызывая подкатывающую к горлу тошноту. Тело била крупная дрожь. Настолько плохо мне в жизни не было ещё никогда. Перед глазами всё плыло, и я не мог сфокусировать взгляд на чём-то конкретном. Огнём горел разбитый рот, полный крови, правое плечо пульсировало острой резью, а по спине будто долго молотили здоровенной дубиной. Отдельно чувствовалась сильная боль в левом предплечье. Пришло осознание, что я лежу на боку в невысокой траве под какими-то деревьями. Я попытался пошевелиться, но руки и ноги толком не слушались. Наконец голова разобралась в сигналах конечностей — оказалось, что я был связан по рукам и ногам.
В поле зрения появился мрачный, как грозовая туча, Иван. Сжимая в единственной руке нож, он присел на корточки, пристально вглядываясь мне в глаза.
— Ты меня слышишь? — почему-то первым делом спросил он.
— Да, — кое-как выдавил я в ответ сквозь сухое, запёкшееся горло.
— Как себя чувствуешь?
— Как будто под грузовик попал. Ты меня что, связал? Зачем? — что происходит-то, ёлки-палки. Иван не двигался и вообще не торопился освобождать меня от пут.
— А что последнее ты помнишь?
Так. Соберись в одну кучку, Витька.
— Я шёл по краю поля, увидел телегу с ненашенскими мужиками, затем… Зорька! Они зарезали Зорьку, Иван! Надо что-то делать! — заволновался я.
— Вспоминай дальше, — кивнул мне Однорукий.
— Он меня увидел — тот, что с молотом был. Закричал «убейте его», и на меня двое побежали, а я на них, успел долбануть одного кнутом, а потом ничего не помню. Это они меня так избили?
— Ну ты эту парочку тоже хорошо так отделал, один даже штаны умудрился изгадить, — Иван наклонился надо мной и несколькими ловкими движениями освободил конечности. Как выяснилось, ноги у меня были обмотаны моим собственным кнутом, а руки за спиной стягивал кусок верёвки.
— Так, а где они, и почему меня связали, а не добили? — я затрепыхался, пытаясь сесть, но пока ничего не получалось.
— Тебя я связал, пришлось, — Иван всё с таким же хмурым лицом стоял рядом со мной и глядел куда-то в сторону.
— Слушай, да объясни всё толком уже, а? — я нахмурил брови. Внутри снова начинало подниматься раздражение.
— Успокойся и слушай очень внимательно. Глубоко дыши. Тебе сейчас нельзя злиться, совсем нельзя. У тебя был приступ «чёрных глаз». Если он повторится, ты покалечишься или умрёшь. Или убьёшь кого-нибудь. Я так понимаю, что это с тобой случилось в первый раз?
Я замер, как испуганная мышь, завидевшая кота. От страха в голове наступило хоть какое-то просветление, и мысли шустро забегали туда-сюда.
— Ты знаешь про «чёрные глаза», и ты мой очень дальний родственник, а значит, также потомок Варвары. Загадку знаешь? Всё остальное тоже?
— Ну, наконец-то очухался, раз вопросы правильные начал задавать, — криво усмехнулся Иван.