Страница 71 из 92
Глава 23
8 июня 1965 года, Берёзовка
Выспаться мне так и не дали. В шесть утра прибежала заполошная Васильевна, немолодая уже полная женщина, что жила в соседнем с нашим «подворьем» доме. Она приходилась мне дальней родственницей, то ли четвероюродной, то ли пятиюродной. Я и проснулся-то, когда она заголосила на всю округу, распахнув дверь в избу:
— Мирон, Марфа, вставайте, там ваш зять во двор выполз, помощи просит! С ногой неладно у него! — и давай дальше частить-причитать.
Поднялась суета. Заревел спросонья ничего не понявший, но перепугавшийся Петька. Мы с сёстрами, высунув головы из лаза сеновала, взирали на это всё сверху вниз. Наташа ткнула меня в бок и тихонько спросила на ухо:
— Твоя работа? Ты чего там умудрился сделать за час такое?
Вчера переговорить нам не удалось: когда я залезал на сеновал, то оступился и упал, и проснувшаяся Танька наворчала на меня, что спать мешаю. Поэтому Наташа, удостоверившись, что вернулся я целый и невредимый, заснула без расспросов.
— Ничего я не делал! Он просто наступил в темноте на бутылку из-под водки совершенно случайно, — принял я невинный вид и нарочито удивлённо захлопал глазами.
— Артист погорелого театра, — шёпотом ответила мне старшая сестра. Танька покосилась на нас, но ничего не сказала и не спросила. Даже удивительно. На секунду мелькнула мысль, что видит и понимает она больше, чем показывает окружающим.
Оставшись без взрослых, мы самостоятельно позавтракали. Успокоившийся Петька охотно играл с Танькой в ладушки, Наташка хлопотала по кухне, а я набирал себе еды в ссобойку на весь день. Сестра только покачала головой, заметив, сколько съестного было напихано в узелок. Подошло время идти встречать стадо, и я ушёл на работу, так и не узнав, как там дела у одного алкаша и рукоблуда.
* * *
Сегодня Однорукий был особенно рассеян и задумчив. Он молча шёл, жуя травинку и глядя куда-то в бесконечность выше линии горизонта. Как не споткнулся в своих драных сапогах да не вспахал носом землю — непонятно. Я ткнул рукой в убежавшую далеко вбок молодую телушку, привлекая внимание пастуха, который заметил мой жест и повернул-таки голову в нужную сторону:
— Ну сходи да прибери её обратно, — буркнул Иван и снова замолчал.
Быстрым шагом я направился к потеряшке, на ходу распуская свёрнутый кнутец. Телушка успела отойти на сотню метров в сторону и продолжала неторопливо удаляться. Я догнал её, обошёл и попытался щёлкнуть в воздухе рядом с ней, чтобы напугать. Получилось хорошо, даже слишком — кончик кнута стеганул молодую коровку по носу. Ошалевшее от боли животное взмумукнуло, задрало хвост и с выпученными глазами ринулось прямо на меня, пригибая голову, чтобы ловчее насадить меня на рога.
Сказать, что я испугался — значит сильно преуменьшить. Сердце чуть не выпрыгнуло из груди, Ядро стартануло без всякого разогрева, а Энергии с утра было море — ещё ничего не успел потратить. Каким-то невероятным прыжком я перескочил бегущую на меня корову, мгновенно заработав острую боль в коленях, ступнях и икрах: тело явно не было готово к таким перегрузкам. Вдобавок при приземлении оступился на какой-то кочке и упал. Спиной ощущая разворачивающуюся на меня взбесившуюся корову и уже представляя вонзающиеся в тело рога, я чуть не Прыгнул, лишь в последнее мгновение осознав, что сзади меня не доносится ни одного звука.
Очень медленно обернулся, затем поднялся на ноги. Телушка стояла ко мне задом, как примороженная, и не шевелилась. Атакующие коровы так себя точно не ведут. Замерев в нерешительности, я не знал, что делать дальше. Животное тем временем аккуратно обошло меня, даже не покосившись в мою сторону, и довольно быстро потопало обратно в стадо. Я ещё постоял немного, будто одинокий столб посреди чистого поля, затем, прихрамывая, поплёлся вслед за коровой, аккуратно сматывая кнут.
И что это было? Какая-то новая способность? Я, вроде, ничего такого не делал, чтобы воздействовать на агрессивное животное, да и просто не успел бы ничего предпринять — настолько растерялся. Вернувшись к стаду, я пристроился сбоку от медленно шагающего Ивана.
— Ну что же ты так! Животина она ласку любит, а не по голове кнутом. Тебя бы так хлыстнуть, может, ума бы прибавилось, — укоризненно произнёс Однорукий. Ничего себе, он на таком расстоянии умудрился разглядеть подробности моей великой битвы с коровой. Хорошее же у него зрение.
* * *
Серков, ругаясь сквозь зубы, яростно оттирал скомканным куском старой газеты свежий птичий помёт с фуражки.
— Чёртова ворона, как же ты меня достала! Чтоб у тебя все перья повыпадали, клюв отвалился и окрестные воробьи над тобой ржали день и ночь!
— Что ж эта птица к вам так привязалась, Василий Арсентьевич? — Покрышкин сочувственно отозвался из-за стола, где он подшивал в папку протоколы допроса свидетелей по особо важному делу — краже штанов, сушащихся во дворе. Кому могли понадобиться чужие ношеные порты, да ещё и в населённом пункте, где большая часть жителей друг друга неплохо знает, Серков не мог взять в толк. И вообще, за неделю это была уже четвёртая кража, причём похищались каждый раз предметы, не представляющие собой особой ценности: старая пятилитровая кастрюля, небольшая ржавая наковальня, которой хозяйка подпирала ворота сарая, кадка для засолки огурцов, а теперь вот штаны. Не иначе, пора начинать искать залётных воришек — происходящее явно выбивается за рамки поведения местного населения. Но всё равно и по недавно освобождённым из тюрем жителям Берёзовки надо пройтись.
— Не знаю, Валентин, но уже хочется достать ружьё и патроны с мелкой дробью, да пристрелить эту сволочь пернатую, — в сердцах отозвался участковый.
— Как в Челябинск-то съездили?
— Как, как. Каком кверху нас там всех поставили, — проворчал Серков, — движение, мол, есть, а результата нет.
* * *
Поездка в Челябинск, и правда, была не располагающей к хорошему настроению. Всю группу, работающую по делу о так называемом «лесном убийце», собрал на совещание Тарасов. Заседали в кабинете старшего следователя в здании Прокуратуры Челябинской области.
Серков как участковый уполномоченный села, насчитывающего около пяти тысяч жителей, впервые залетел так высоко, но и дело здесь было резонансное. Чай, не мелкая кража и не пьяный мордобой с поножовщиной, с которыми он обычно имел дело.