Слепой котёнок

В последний момент я всё-таки додумался зайти за дом и спрятаться в глубокой тени. Закрыл глаза и сосредоточился, нащупывая шестым чувством Метку. Она ведь так и стояла в углу моей комнаты в родном доме. Никуда точка переноса не делась и не рассосалась за прошедшие дни. Я сильно согнул ноги в коленях, глубоко вдохнул и Прыгнул.

На уши навалилась тишина. Оказалось, что на улице-то шумно даже ночью: ветер, стрекотание каких-то насекомых, лай собак где-то вдалеке и так далее. Всё это сменилось полнейшей тишиной пустого дома, исключением был хорошо слышимый раскатистый храп. Вдохнул запах своей комнаты — как же я по нему соскучился! Впечатление слегка портила примешивающаяся тонкая нотка вонючего перегара. Как обычно, после переноса я стоял на куче земли, улетевшей вместе со мной. Хорошо, что в этот раз она была небольшая. Пожалуй, начать надо с уборки.

Через несколько минут я открыл окно и вытряхнул в него содержимое совка. Затем снял ботинки и перелез через подоконник, оказавшись в родном дворе. Вскоре в руку ткнулся мокрый, холодный нос, и я обнял Полкана, зарывшись лицом в густую шерсть. Соскучился я по лохматому, он по мне, видимо, тоже — облизал все щёки. Аккуратно прошёл на кухню, где соорудил себе огромный бутерброд из хлеба, масла и сахара. Спокойно и не торопясь поел, не забыв поделиться с псом, потом отнёс кусочек колбасы и немного молока Ваське, который так и прижился в своём закутке, в углу сарая. Котёнок доел, облизал мне пальцы, а затем начал тарахтеть как трактор и ластиться. Закончив с делами, влез обратно в дом через то же окошко и прокрался в комнату родителей.

Картина маслом: горит свет, Артурчик лежит на кровати, прямо в одежде, на полу валяется недопитая бутылка водки, очевидно, выпавшая из его руки. При виде отчима меня снова захлестнула волна гнева — кулаки непроизвольно сжались, лицо закаменело. Пришло чёткое осознание: я искренне ненавижу этого человека и просто годами терпел его, потому что так попросила мама. В голове промелькнула отчётливая мысль: «Я ведь могу его убить, закончить всё это здесь и сейчас. Не способностью, так обычным ножом, надо просто воткнуть поглубже». Помотал головой, пытаясь избавиться от наваждения. Это во мне говорит гнев. Я ведь хороший — как герои во всех тех книгах, что я прочитал за свою недолгую жизнь. Я не должен так поступать!

Одолели сомнения: что, если Наташа не так всё поняла? Или вообще, всё было не так, как она рассказала? Ну и что мне теперь, сидеть и целыми днями трястись от страха за сестру, гадая, произойдёт что-нибудь плохое или пронесёт? Нет, так рисковать нельзя. Я уже решил, что ненавижу отчима, что мне с ним не ужиться под одной крышей, значит надо идти до конца.

Накатили обида и отчаяние. Год назад в это время мы с пацанами играли в войнушку, стреляя друг в друга из кривых, подобранных у обочины палок, шкодничали напропалую. Почему всё вдруг внезапно стало так сложно! Почему всё уперлось в меня?

«А в кого ещё?», — спросил внутренний голос. — «Можешь повернуться и уйти спать на сеновал, это просто и легко. Но последствия будут на твоей совести».

На секунду мелькнула трусливая мыслишка бросить это всё — пусть взрослые разбираются. Но я почти сразу выгнал её драным веником из своей головы. Мама далеко, а значит я обязан защитить своих сестёр. Как могу, как сумею. Сейчас надо просто потянуть время.

Постоял в дверном проёме, подумал. У кровати валялись домашние тапки Артурчика. Попробую соорудить маленькую ловушку: прикидываю, на какое место должен наступить отчим, как только наденет тапки и сделает первый шаг к выключателю, и тихонько кладу туда подобранную с пола бутылку. Шанс небольшой, но вдруг сработает. Запоминаю точное расположение предметов в комнате, щёлкаю выключателем и жду, пока глаза полностью привыкнут к темноте, внимая музыкальным переливам храпа. В какой-то момент мне начало казаться, что Артурчик носом выпевает какую-то мелодию. Ну и глупости в голову лезут.

Четыре заранее намеченных шага к изножью кровати — ноги отчима еле-еле виднеются в темноте, немного помогает лунный свет, слабо пробивающийся через окно. Я протянул руку и выпустил заряд Энергии в подбитую неделей ранее щиколотку Артурчика. Всё, что осталось у меня после Прыжка через половину села. Всё до последней капли.

Эффект получился впечатляющий — отчим вскрикнул, скрючился и схватился за пострадавшую конечность, изрыгая интересные и разнообразные словесные конструкции. Я в этот момент уже на цыпочках крался к выходу, радуясь тому, что луна освещала другую сторону комнаты, а не мою задницу. Одежду я ещё до Прыжка предусмотрительно сменил на тёмную, чтобы не светить ночью белой майкой. Вот и пригодился снова комплект ночного партизана.

Я уже почти пересёк коридор, когда из комнаты раздался громоподобный грохот и тихий стон. Кажется, ловушка сработала. Радуясь, что Артурчик заглушает собой все создаваемые мной звуки, я подхватил со стула узелок с ботинками и одеждой и перебрался через подоконник. Притворил окно, на цыпочках перебежал двор, последний раз погладил Полкана и махнул через забор на улицу, опершись ногой на крышу собачьей будки.

Эх, была бы доступна вторая Метка, можно было бы Прыгнуть к сеновалу, чтобы не тащиться пешком обратно. Впрочем, Энергии на Прыжок всё равно не осталось, значит, и печалиться нечего. Топал я по тёмной улице в прекрасном настроении. Тот самый случай, когда сделал гадость — и на сердце радость!