Страница 69 из 92
— Понятно. Жрать давай, жидкое топливо — это прекрасно, но что-то кинуть внутрь твёрдое надо. А то в сортир потом не сходишь, мух не порадуешь.
— И тебе приятного аппетита, — улыбнулся я.
— Хе, ничем тебя не проймёшь, смотрю, — ухмыльнулся Однорукий.
И великий волшебник-коровопастух Виктор Разбитый Нос приступил к плотному третьему завтраку. Задумчиво уничтожая кусок хлеба со смальцем и луком-пореем, я поинтересовался у Ивана:
— Знаешь, я тут размышлял… Вот если бы ты смог летать по воздуху, то чем бы занялся?
— Известно, чем: водку бы тырил! — без всякой паузы ответил пастух, аппетитно хрустя луковицей. Глядя на него, почему-то вдруг сильно захотелось яблок — вот только созреют самые ранние месяца через два, не раньше, а прошлогодние закончились ещё зимой. А ответ Ивана на заданный вопрос столкнул мой разум в поток мыслей, который через некоторое время привёл к неутешительному выводу: обретение способностей вряд ли изменит человеческую натуру, а лишь расширит возможности для совершения всяческих поступков. И не факт, что эти поступки всегда будут хорошими.
Остаток дня я посвятил тренировке Импульса и баловству с кнутом, снова сбежав на речку. Несколько раз уже получилось звонко щёлкнуть, чем я очень гордился, да и себя цеплял всё реже и реже.
* * *
Солнце клонилось к закату, бабушка грела ужин, а дед Мирон, нацепив очки, чтобы видеть вблизи, вбивал новые гвоздики в подошву сапога, изредка ругаясь сквозь зубы. Я, примостившись у окошка, малевал свои секретные закорючки в не менее секретную тетрадь, подробно и в деталях занося все ощущения, мысли и результаты сегодняшних экспериментов. Хлопнула калитка, послышались голоса.
— Кого это там ещё принесло на ночь глядя? — отвлеклась от печки бабушка.
В избу шумною толпою ввалились сёстры и Петька.
— Мы в гости, пустите переночевать? — спросила Наташка, обнимая бабу Марфу. Танька повисла на деде, Петька так вообще сразу полез к нему на колени, игнорируя занятые сапогом и маленьким молоточком руки дедушки.
— Чего глупости городишь, когда это мы вам рады не были, — проворчала бабушка. — Мойте руки и за стол, как раз согрелось.
Уже перед тем, как приступить к еде, дед спросил у сестёр:
— Дома-то всё нормально?
— Да, — ответила ему Танька, хватая ложку и кусок хлеба. — Мы по хозяйству целый день хлопочем, в четыре руки еле управляемся.
Вот только я подметил, что Наташа в этот момент на секунду поджала губы и упёрла взгляд в стол. Да и весь вечер была непривычно молчалива и чем-то расстроена.
* * *
Петьке выделили мою лавку, кинув на пол дополнительное старое одеяло на случай, если он ночью снова свалится вниз, поэтому мне и девчонкам выпало лезть на сеновал. Несмотря на перенасыщенный физическими нагрузками день, сон всё не шёл. Минут через десять с той стороны, где легла Наташка, пару раз тихонько всхлипнули. Я приподнялся и сел. В кромешной темноте ничего не было видно. Не с первого раза, но нащупал Наташкину ногу: сестра сильно вздрогнула от моего прикосновения, но удержалась от крика. Я легонько трижды постучал ей по коленке, а потом немного потянул её за ступню в сторону лаза.
Прихватил обувь и тихонько спустился по лестнице во двор, присел на скамеечку. Через минуту послышался скрип ступенек, и вскоре рядом пристроилась сестра.
— Рассказывай, — жёстко потребовал я.
— Что? — включила дурочку Наташа.
— Всё, — отрезал я. — По тебе видно, что дома ничего не в порядке, и три минуты назад ты плакала.
— Я Артура боюсь, — всхлипнула сестра и вдруг снова расплакалась, уткнувшись мне в плечо. Я гладил её по голове и ждал, пока она проревётся. Какое странное ощущение неправильности происходящего: ведь ещё не так давно я сам прибегал плакаться старшей сестре на ту или иную жизненную несправедливость, а сегодня мы поменялись местами. Через несколько минут Наташа немного успокоилась, утёрла кое-как лицо и начала шептать:
— Как мама уехала, он каждый день приходит домой сильно пьяный, еле на ногах держится.
— Пока ничего необычного.
— Сегодня Артур пришёл совсем невменяемый, еле на ногах держался, несколько раз упал, потом на кухне притиснул меня к стене и начал целовать и руки распускать. И называл какой-то «Маринкой». Я не могла вырваться, он же ужасно сильный. Потом коленкой ему между ног заехала, и пока он корячился на полу, схватила Таньку с мелким и сюда, — после некоторой паузы пробормотала Наташа и снова всхлипнула. — Я так испугалась!
— Козёл, — я стиснул зубы, чтобы не добавить чего покрепче. Ядро в груди завелось без всякого прогрева, кровь застучала в висках. — Деду нельзя говорить.
— Я потому и промолчала. Он, не разбираясь, снова за топор схватится и к Артуру побежит. А дедушке в тюрьму больше нельзя, помрёт там со своими болячками.
— Давай ты тут поживёшь, пока мамка не приедет? — предложил я самое очевидное решение.
— Я теперь боюсь с ним Таньку одну оставлять! — опять повысила голос сестра. Пришлось тихо шикнуть на неё. Если разбудит кого-нибудь, тогда поговорить нам спокойно не дадут.
— Что думаешь, он и к ней может полезть? — почесал я затылок.
— Без понятия, но ты что, забыл, какой он дурной, когда выпьет? — задала резонный вопрос Наташка. А я очень хорошо помнил, как отчим меня чуть не прибил несколько дней назад, и шансов справиться с ним без использования способностей у меня тогда не было никаких.
— Давай бабушке расскажем?
— Это всё равно что рассказать сразу деду, — возразила сестра.
— А Танька не наябедничает деду с бабушкой? — после долгой паузы спросил я.
— Она не знает. Я ей лапши навешала, вроде, что дедушка с бабушкой нас ждут, не помню точно.
— Отчим как, нормально уже ходит?
— Ещё прихрамывает, у него, вроде, трещина в кости, — ответила Наташка, — а что?
— У меня идея родилась. Лезь обратно на сеновал и постарайся заснуть, я надолго.
— Дурак, он же тебя прибьёт, — вцепилась в мой локоть сестра. — Не ходи.
— Я тебе с Веркой помог недавно, в чужой двор полез, и всё нормально было. В своём доме я тем более не попадусь, да и Артурчик уже давно отрубиться должен, коли пьяный. Лезь давай! — сложно повышать голос, когда ты шепчешь, но я справился.
— Ладно. Но если до середины ночи не вернёшься, я всех подниму, — пообещала сестра, порывисто обняла меня и аккуратно полезла на сеновал.
* * *
— Сволочь! — бурчал я себе под нос, злостью разгоняя пульс и Ядро. — Мамка когда узнает — прибьёт нахрен и правильно сделает. Дебил безмозглый!