Страница 68 из 92
Глава 22
7 июня 1965 года, Берёзовка
Иван ел пустую гречневую кашу из стеклянной банки, зачерпывая ладонью, и периодически косился в мою сторону. Ложки он, по всей видимости, презирал. У банки была широкая горловина, и ладонь легко пролезала внутрь за новой порцией каши.
— Что за ерунду ты делаешь, я всю голову за два дня сломал, на тебя глядючи? — наконец не выдержал пастух.
Я, пришивая уже примерно двадцатую верёвочную петельку на старую рубаху, что отжалела мне бабушка Марфа, спокойно ответил:
— Делаю костюм разведчика, это для маскировки.
Штаны и рубаха были настолько драными и застиранными, что за их порчу меня даже совесть не грызла — такое тряпьё всё равно годилось только на ветошь.
— К коровам подкрадываться не вздумай! Не на рога подымут с испуга, так убегут — искать замучаемся, — Иван закончил трапезу, небрежно отпихнул в траву зажатую между ног уже пустую банку и потянулся рукой за бутылём.
— Хорошо, — ответил я, откусывая нитку. Шить было ещё много, за день не управлюсь, пора прерваться. И так сидел всё утро как на иголках, в предвкушении новых экспериментов.
Сегодня будет особенно интересно.
* * *
Почти час я шарахался вдоль берега реки, придирчиво выбирая место для забега. Задача была в том, чтобы найти относительно ровный участок без высокой травы и глубокого песка — по ним ведь нормально не разгонишься. Дистанцию выбрал примерно вдвое больше, чем на уроке физкультуры — под сотню метров, точнее было не измерить.
Очень жаль, что точное время нечем было засечь. Часы с секундной стрелкой я видел только у Артурчика да у дяди Славы. Отчим хвастался, что таким ценным подарком его наградили несколько лет назад за трудовые подвиги, когда он почти круглые сутки на протяжении целого месяца чинил машинерию во время уборки урожая. Этот жаднюк никогда не давал мне взять часы в руки, утверждая, что я непременно их разобью или поцарапаю.
Но я же собираюсь стать учёным, поэтому придумал выход из ситуации. Как следует покопавшись в сарае с дедушкиным барахлом, я нашёл древнюю помятую металлическую кружку с маленькой дырочкой в проржавевшем дне. Заранее воспользовавшись линейкой и острым гвоздиком, я превратил свою находку в измерительный прибор, нацарапав на внутренней стенке чёрточки на равном расстоянии друг от друга. Всего делений было десять, значит, и эта импровизированная мензурка могла вместить в себя десять условных единиц жидкости.
Сходил к реке и набрал воды в литровую банку, тайком позаимствованную у бабушки. Не спеша сделал небольшую разминку, как на уроке физкультуры. Затем одним махом перелил содержимое банки в кружку, наполнив ту до самого верха, и кинулся бежать. Не филонил и честно выдавал на дистанции всё, что мог, но Ядро не включал. Добежал до воткнутой в землю палки, которая отмечала конец дистанции, коснулся её рукой и рванул обратно. Финишировал красиво, упав на пузо перед ржавой кружкой — остаток в ней составлял чуть больше двух делений.
Отдышался, походил туда-сюда со сложным выражением лица, представляя себя спортсменом перед важным стартом. Разогнал Ядро, снова наполнил импровизированные «водяные часы» и дунул на второй круг. Сначала ничего не получалось, и срединной палки я коснулся, уже слегка расстроившись, но потом включил мозги и загнал усилием воли Энергию в ноги, не забывая попутно фиксировать в памяти все ощущения.
Сразу же показалось, что я стал весить вдвое легче, будто невидимый великан слегка приподнял меня над землёй. Шаги стали длиннее, почти превращаясь в прыжки, при этом ногами удавалось перебирать немного быстрее обычного. Я сразу понял, что получилось, и внутренне возликовал.
И снова произошла та же беда, что и в самый первый раз, у фельдшерского пункта. В момент отключения новой способности, а это, без всякого сомнения, была она самая, ноги замедлились быстрее, чем верхняя половина тела, и я опять закувыркался по земле, словно мешок с картошкой, который кто-то большой швырнул с размаху. В конце торможения я всё-таки приложился лицом, наелся грунта, ободрал подбородок и разбил нос. Кинулся к кружке — воды оставалось чуть меньше пяти делений. Без сил рухнул на спину и победно задрал руки вверх.
Наличие ещё одной способности подтверждено экспериментальным путём. Осталось отплеваться и прополоскать рот.
* * *
Ещё один забег рискнул сделать только через час. Сначала остановил кровь, текущую из разбитого носа, и погонял Энергию по телу в режиме самолечения — тяжело пока что даются подобные забеги. Заодно придумал название способности, опять свистнув его из школьного учебника по физике — Ускорение. А что, в пару к Импульсу пусть будет, чего усложнять на ровном месте. Поле для экспериментов открывается широчайшее: сидя на берегу реки и пялясь на водную гладь, я сразу стал набрасывать в голове план на ближайший месяц. Вопросов в мыслях крутилось очень много. А руки я могу ускорить? А что с координацией тела будет происходить? А грядки прополоть вдвое быстрее у меня получится, или это очередное бесполезное умение?
Во второй раз я ускорился практически со старта дистанции, а когда до торчащей палки оставалось метров двадцать, — отклонил корпус немного назад и счастливо избежал очередного кувыркания по земле. Коснувшись палки, ломанулся на Ускорении обратно, но на последнем отрезке дистанции внимание привлекло что-то необычно чёрное возле заветной кружки. Да ладно! Большой ворон опустил клюв в ржавую посудину и пил воду, косясь на меня одним глазом. Отвлёкшись на птицу, я растерял всю концентрацию, забыл отклонить назад корпус и ещё раз прокатился по земле, умудрившись опрокинуть кружку, банку и чудом не зацепив успевшего отскочить ворона, который распахнул крылья и взлетел, разразившись громким недовольным карканьем.
— Ну больше ж попить было негде, в моей кружке вкуснее всего. Эксперимент сорван, да ещё и банку раскокал, снова ругать будут, — проворчал я, перекатившись на живот, подальше от острых осколков стекла.
— Кар-р-р! — раздалось с ближайшего дерева.
— Хоть нос не раскровил заново, и на том спасибо, — ответил я птице.
* * *
Иван лежал там же, где я его и оставил часа три назад. Когда я подошёл, он приподнял единственной рукой край соломенной шляпы, удостоверился, что это я, и опустил эту драную жуть на лицо. Чтобы через секунду поднять её снова:
— Ты где так морду разбил, помахаться что ли успел? Или корова боднула?
— Не, упал неудачно, — отмахнулся рукой я.