Слепой котёнок

Глава 21

5 июня 1965 года, Берёзовка

На следующий день я проснулся в хорошем настроении: вчера на выпасе, пока осваивал кнут, успел надумать много разного. И сейчас, бестолково переминаясь с ноги на ногу в утренней прохладе у околицы села и ожидая стадо, я решил подбить итоги размышлений.

Первое. Скорее всего, Ваньке не станет лучше в обозримом будущем. Я, конечно, очень надеюсь, но вряд ли. Что-то я там сильно испортил у него в пояснице по своей дурости и самонадеянности.

Второе. Чтобы вылечить брата, мне нужно активно развиваться, а для этого потребуются следующие вещи в порядке убывания важности: знания, еда, тренировки и подопытные животные.

Третье. Получить знания самостоятельно я могу, только пробравшись в большую библиотеку или книжный магазин. В Берёзовке нет ни того, ни другого, поэтому надо засунуть свою боязнь Прыжков себе поглубже и научиться прыгать на дальние расстояния. Надеюсь, что пять километров — это не предел. Ведь просто так уйти из дома девятилетнему мальчику никто не даст. Скорее всего, у меня возникнут трудности даже при попытке самостоятельно сесть на поезд.

Четвёртое. Для активных тренировок нужно много еды. По прикидкам — минимум в пять раз больше в день, чем я ел до того, как начал колдовать. При ускоренной перезарядке Энергии путём разгона Ядра обед или ужин переваривается примерно за час, и есть хочется снова. А хватает полноценного приёма пищи всего на одну полную перезарядку. И еда нужна жирная или сладкая. Пробовал уже набиваться редиской и луком — эффекта от них почти не почувствовал. Боюсь, в меня физически не влезет то количество овощей, которое бы хватило для полной зарядки организма. Посему выход в ближайшей перспективе только один — воровство. И как бы мне ни хотелось этого избежать, да ещё и с риском быть пойманным на месте преступления, но если я хочу вылечить брата, то придётся поступиться своими убеждениями.

Пятое. Мне нужно найти укрытие, тайное место, штаб, базу — название не имеет значения. Там мне надо спрятать тетрадь с записями экспериментов, книги и запас еды, раздобыть лабораторное оборудование и клетки с подопытными животными. Пока непонятно, с какими именно. В книгах учёные много экспериментируют на мышах, но где мышь, а где Ванька. Если даже я вылечу грызуна, то не факт, что это поможет брату. Также в укрытии можно будет спокойно колдовать, не опасаясь подсматривающих или, как вчера, подслушивающих.

Ну и ещё кое-что. Взрослые мне никак не помогают, только норовят помешать. Поэтому продолжаю скрываться ото всех, а если кто-нибудь и увидит лишнее — буду лгать. Пусть считают вруном, перетерплю.

Но есть одна проблема, решение которой я пока так и не смог найти. Мне надо знать, происходит ли Прыжок бесшумно или сопровождается каким-то громким звуком. И как решить эту задачку, не вовлекая посторонних, я не понимаю.

* * *

Однорукий сегодня был заметно повеселее, чем вчера. Причина выяснилась, как только он подошёл поближе: запах первача от Ивана буквально валил с ног. Уверен, что мухи его сегодня донимать точно не будут — сдохнут на подлёте. Ещё к аромату примешивался густой запах немытого тела и пота. Одежда на Одноруком была та же самая, и я начинал подозревать, что стирается она далеко не каждую неделю. А может, и вообще — когда попал под дождь, тогда и постирался.

— Не передумал ещё со мной в поле ходить? — вместо приветствия спросил пастух.

— Не-а. Скучно, но деваться некуда: мамка сказала, деньги нужны, и я чтобы под присмотром был, а не шатался по округе.

— Всё равно ведь станешь шататься? — Иван как-то по-доброму улыбнулся. Я обратил внимание, что зубы у него были все на месте, ровные и белые. Как-то это не очень вязалось с образом нищего пропойцы.

— Стану, — буркнул я.

— А и шатайся, если надо, я прикрою, — совсем уж неожиданно выдал пастух. Я растерялся, не зная, что ответить, поэтому до выпаса мы шли молча. Искоса посматривая на Ивана, я раскручивал в голове свежую идею: а можно ли поставить Метку не на конкретное место, а на человека? А стоит ли?

* * *

Всё шло точно так же, как и день назад. Как только мы пришли на место, Однорукий достал бутыль с самогонкой, хорошенько отхлебнул пару раз, занюхав своим же рукавом, улёгся в траву и закрыл глаза. Я немного посидел рядом с ним и пошёл к реке. На этот раз ушёл подальше, чтобы Иван точно ничего не увидел и не услышал. Спустился к воде, оставляя на прибрежном песке глубокие следы, уселся на давным-давно вынесенную половодьем на берег почерневшую от времени корягу и развязал узелок с едой. Есть я не собирался, просто на дне лежал завёрнутый в тряпку ржавый кухонный ножик, который я позаимствовал вчера в дедушкином сарае, в коробе с инструментами. Почерневшая от времени и грязи деревянная рукоять, короткое и очень узкое, сточенное годами правки лезвие с палец длиной — то, что мне было нужно. Вот только резать я им собирался не хлеб, а себя. Мало ли, в моём организме опять окажутся инородные предметы.

Размотал тряпку, взял в руки, повертел, повторно осматривая. На тронутом рыжиной лезвии выделялась даже на вид острая режущая кромка — ножом регулярно пользовался дед для подсобных работ, а я ещё и подточил его вчера до бритвенной остроты. В голову полезли воспоминания о том, как весной я на таком же песчаном берегу, выше по течению, вырезал из руки побег кустарника, вросший в неё при Прыжке. Меня передёрнуло.

Захлопали крылья, в нескольких метрах от меня на песок приземлился большой ворон. Крупный изогнутый клюв, чёрные перья с металлическим блеском и фиолетовыми переливами — птица выглядела солидно и явно была взрослой особью. Я читал, что вороны живут до ста лет — этот экземпляр вполне мог быть старше даже дедушки Мирона.

Пернатый склонил голову набок, перескочил чуть ближе и хрипло каркнул. Потом ещё раз.

— Ты голодный? — я не испугался птицы, наоборот, с любопытством смотрел на нежданного гостя, которого, по всей видимости, привлекла еда из развязанного узелка, что лежал у меня на коленях.

Я отрезал ножиком несколько маленьких кусочков сала и нащипал хлеба от того большого ломтя, что положила мне с собой бабушка. Очень плавно и неторопливо наклонился и оставил угощение на ровном участке коряги. Ворон при этом отпрыгнул назад, но не улетел. Без резких движений я встал, отошёл на несколько метров, повернулся. Птица неспешно дошагала по песку до коряги, посматривая на меня чёрным глазом, одним движением запрыгнула на тёмную от воды древесину и начала жадно склёвывать неожиданный завтрак.