Слепой котёнок

В рамках возобновившегося расследования проверено алиби всех одноклассников и учителей мужского пола из местной общеобразовательной школы, повторно опрошены родители и окружение жертвы. Над делом работают следователь прокуратуры Тарасов, назначенный большим начальством ввиду особой важности преступления, и участковый уполномоченный Потаповки Максим Веневитин. Дополнительно привлечены сам Серков и ещё младлей-стажёр из Миасса, бегающий на подхвате. Дело находится на личном контроле начальника УВД по Челябинской области Мартынова, доклады о проведённых следственных мероприятиях от всех требуются каждые три дня. И если результат расследования будет нулевым, то по шапке прилетит всем. Но спустя десять дней с момента обнаружения тела Алтуфьевой в деле так и не появилось ни одного подозреваемого.

* * *

Вечер выдался жаркий и безветренный, собиравшиеся было после обеда тучи обошли село стороной. Я шарахался по лесу недалеко от околицы села, пытаясь хоть немного успокоиться и привести мысли в порядок. В итоге ноги сами привели меня к Бобровке. Весь ворох проблем и происшествий, обрушившихся на меня в последнее время, разом придавил так, что не продохнуть.

Купаться не было настроения. Я уселся на береговой откос, заросший плотной зелёной травой, обнял руками колени и погрузился в мрачные раздумья. У реки дышалось легче — кроны деревьев давали густую тень и спасали от палящего зноя. Промокшая от пота майка комком валялась рядом, и я медленно остывал под тихое журчание воды, шелест листьев и пение птиц.

Из раздумий выдернуло звонкое девчоночье щебетание и шаги за спиной:

— Ой, а тут уже занято. Пойдём дальше? — Я повернул голову. Наверху топтались чернявая Тонька, которую я пару месяцев назад вылавливал из реки, и Светка Ледащева. Лоб моей одноклассницы пересекала широкая полоса белой марлевой повязки, и на её фоне яркими пятнами выделялись рыжая макушка и пара косичек-хвостиков.

— Привет! — я невольно улыбнулся, рассматривая Светлану.

— Витька, ну что ты так таращишься, — тут же насупилась она.

— Извини, но ты похожа на раненого партизана, — развёл руками я. Девчонки прыснули со смеху.

— Вот и папка мой также говорит, — улыбаясь, ответила Ледащева. — А ты чего здесь сидишь? Ждёшь, за кем бы подглядеть? — и эти две смешинки опять захихикали.

— Ага, с утра сижу, наконец хоть кого-то принесло! — кое-как отшутился я, — Свет, я бы хотел с тобой наедине поговорить, если можно.

Девчонки переглянулись. Тонька вопросительно вздёрнула бровки, Светка же после недолгого раздумья кивнула:

— Тонь, иди на наше старое место, я тебя скоро догоню, — чернявая показала мне язык и убежала дальше вдоль берега.

— Спускайся ко мне, неудобно через плечо разговаривать, шея так отвалится, — приглашающе махнул я рукой, указывая на место рядом с собой.

— Тогда лови меня, а то по склону в реку улечу, — и рыжая бесстрашно шагнула на крутой откос. Отлов белки был произведён успешно, и уже через несколько секунд она плюхнулась на траву рядом, ничуть не боясь испачкать светло-голубенькое платьице.

— Чего хотел-то? — Светка тут же задала вопрос, поправляя сбившиеся косички.

— Извиниться, — а глаза у Ледащевой голубые, необычно смотрятся вместе с рыжими волосами.

— За что это? — недоумённо замерла она.

— Лидия Ивановна стулом кидалась в меня, я пригнулся, а тебе досталось. Прости, пожалуйста!

— Ну ты дурак! — улыбнулась Света. — А что, обязательно надо было самому отбивать головой эту гробину с ножками?

— Я же специально классуху довёл, достала она меня в тот день.

— Правильно сделал, что не стал молчать! — Светка сжала маленькие кулачки. Моё внимание привлекли сбитые костяшки на левой руке — боевитая белка-то, по всей видимости.

— Сильно тебе досталось?

— К вечеру оклемалась, но голова ещё дней пять болела. Переживаю, что шрам может остаться, но мама сказала, будто зашили хорошо — надеюсь, обойдётся.

— Прощаешь? — не отставал я. Почему-то мне важно было услышать ответ.

— Прощаю! А ты чего выглядишь так, будто с медведем подрался? Весь в шишках, синяках и ссадинах?

— Видела бы ты того медведя, он до сих пор на одну лапу припадает, — улыбнулся я. Светка засмеялась легко и звонко, словно колокольчик, и мне вдруг стало так уютно находиться рядом с ней здесь, у реки, наедине.

— Ну ладно тебе, расскажи-и, — заканючила рыжая.

Я и рассказал. Незаметно для самого себя вывалил почти всё, что накипело на душе: и про Ваньку, парализованного по моей вине, и как меня чуть отчим не прибил, и как мы с сёстрами Ваську прятали от родителей, и почему не любят нашу семью на селе, и про дурацкий поход в лес, и про труп девушки, который Мишка нашёл, и как самого Мишку потом еле откачали. Только про волшебство умолчал. А когда дошёл до истории, как Танька подслушала, что меня в интернат хотят сдать, словно ненужного в хозяйстве щенка, и мама оставила меня на улице, а сама пошла собирать мои вещи, то не выдержал и расплакался. Закрыл лицо ладонями, будто так позора станет меньше, что перед девчонкой нюни распустил. И вздрогнул, почувствовав, что Светка обняла меня. Так и сидели вдвоём на склоне: рыжая молча гладила меня по голове, а я неуклюже уткнулся ей в плечо и пытался собраться в кучу.

— Спасибо, — наконец отстранился я. — Полегчало.

— Всё у тебя наладится, главное — верить, — Света тоже начала вытирать ладонями лицо, исчерченное мокрыми дорожками слёз. Повисла неловкая пауза — я не знал, как дальше продолжить разговор.

— Тили-тили тесто — жених и невеста! — звонко раздалось сверху. Это Тонька не выдержала и вернулась за подружкой.

— Прибью! — рыжая одним рывком вскочила на ноги и ринулась вверх по склону. Звонкие визги стремительно удалялись в глубь леса, а я облегчённо выдохнул и откинулся на спину. Может, и правда — как-нибудь наладится.

* * *

Пиная лезущие под ноги мелкие камушки, я медленно плёлся к дому бабушки с дедушкой. Решил посоветоваться с ними — может, подскажут, как мне быть дальше.

Тихо прикрыв калитку и сделав пару шагов во двор, я испуганно замер: на большой колоде, которую дед использовал для рубки дров, сидела мама и читала книгу. У её ног лежала большая матерчатая сумка.

— Долго же ты, — мама загнула уголок страницы, помечая, где остановилась. Я слегка поморщился: меня всегда коробило такое отношение к источнику знаний. Есть же закладки, в конце концов! — Ты чего устроил днём? Какой ещё интернат?