Страница 41 из 92
Глава 14
25 мая 1965 года, Берёзовка
Скучный школьный вторник медленно полз к своему финалу. На большой перемене Мишка чуть ли не силком затащил нас с Толькой за угол и выдал прямо в лоб:
— Сегодня идём отмечать мой день рождения, парни! Я вишнёвую наливку у матери упёр!
— Ты выпить, что ли, предлагаешь? — уточнил осторожный Толька.
— Да! Мне десять исполняется, круглая дата, юбилей, а юбилеи всегда отмечают! — Мишка приоткрыл портфель и показал горлышко бутылки, замотанной в какую-то тряпицу.
— Надо что-то на закуску придумать, — почесал я затылок. — А то скопытимся быстро. Куда пойдём-то, это же спрятаться как следует надо?
— Да в лес за Крутую Горку подальше свалим. А насчёт закуски — когда пойдём домой переодеваться после школы, пусть каждый что-нибудь притащит с собой, вот и закусь! — Мишка, похоже, всё продумал заранее.
* * *
— Парни, хорош, час уже топаем. Нормальная полянка, — Толя демонстративно поставил рюкзак на землю. Мы с Мишкой молчаливо подтвердили согласие, примостив свою поклажу рядом.
Развели костёр. Я напихал под него картошки, чтобы запекалась. Это единственное, что мне удалось незаметно стащить из дома. Мишка принёс варёных яиц, а запасливый Толька порадовал нас хлебом и большим куском сала в промасленной бумаге.
— Живём! — потёр руки Мишка.
— Нарезай, — пихнул я Тольку в бок. После того как фельдшер дядя Слава отобрал у меня мой первый в жизни личный ножик, я так и не смог обзавестись новым. Оставалось ждать десятого дня рождения: вдруг удастся намекнуть сёстрам, чтобы они подарили мне ещё один.
Разлили по разнокалиберным кружкам вишнёвку. Я встал и максимально торжественно поздравил Михаила Ивановича с его первым в жизни юбилеем, передразнивая взрослых. Присутствовал пару раз за столом на праздниках, насмотрелся. Поржали, чокнулись, я отпил из кружки и закашлялся — дыхание перехватило. Рядом со мной, выпучив глаза, как рак, нарисованный в иллюстрированной детской книжке, хватал ртом воздух Толька. Один Мишка всадил содержимое залпом, скривившись, как будто кусок хозяйственного мыла проглотил, и спешно зажёвывал выпитое бутербродом с салом.
— Вы чё, правда первый раз пьёте, что ли? — именинник недоумённо посмотрел на нас. — Дыхание задержите и закусывайте быстрее.
— Слышь, бывалый, в твоей бормотухе градусов-то сколько? — покосился на него Толя.
— Понятия не имею, но вроде вишнёвая всегда слабенькая, я слышал.
Мы с Толькой кое-как допили остаток, заели, а юбиляр уже снова наливал.
— Между первой и второй — перерывчик небольшой! — глаза у Мишки заблестели. Он всунул кружки нам в руки и пафосно потребовал:
— Товарищ Ковров, тостуйте, будьте любезны! — и захихикал.
Толя не менее напыщенно, чем я, задвинул практически полноценный тост — тоже, небось, где-то подслушал. К концу его речи мне шарахнуло в голову, лес вокруг немного закружился, а во рту пересохло. Чокнулись, выпили. В этот раз я закашлялся уже после того, как проглотил всё содержимое кружки.
— Мих, честно, вишня вишней, а гадость неимоверная — язык заплетался, а товарищи начали съезжать из поля зрения куда-то вбок. Я с заметным усилием сфокусировал взгляд на парнях, но удержать его удалось всего на секунду, и они тотчас снова поплыли вправо и вверх.
— Да ладно, сейчас картошка допечётся, перебьём вкус. Добиваем бутылку? Тут немного осталось.
— Не, я пас, — Толька осоловел и залип, глядя в огонь костра.
— Мне тоже хватит, башка кружится так, что даже сидеть сложно, — махнул я рукой.
— Слабаки! — прокомментировал именинник и, рисуясь, отхлебнул половину оставшейся наливки прямо из горлышка. Закашлялся, утёрся рукавом, откусил прямо от шмата сала.
Толя спёкся первым. Кое-как подскочил, прошёл пару метров в сторону от костра, и его вывернуло. Потом ещё раз. Поглядев на него и услышав весь сопутствующий набор звуков, я тоже почувствовал тошноту, но смог кое-как сдержаться. Мишка вскочил на ноги, но через шаг упал. Потом, не рискнув больше подниматься, пополз на четвереньках куда-то в сторону, под раскидистую ель, опустившую свои широкие зелёные лапы почти до земли, и скрылся из виду. Послышались звуки тошноты, полоскало его ещё похлеще, чем Тольку. Последний уже закончил прочищать организм, свернулся клубком там же, в густой траве, и затих.
Я начал глубоко дышать, стараясь удержать внутри себя содержимое желудка. По привычке после нескольких глубоких вдохов отозвалось Ядро, и я сосредоточил внимание на нём. Немного полегчало.
— Па-рни, — Мишка, громко икая, выполз из-под еловой ветви. — Там но-га.
— Какая нога, Мих? — попытался я сфокусировать взгляд на крутящемся перед глазами однокласснике.
— В чуньке, — выдавил из себя именинник, плюхнулся пузом на землю и затих.
Я перевалился на четвереньки и пополз по следам первопроходца. Долго стирать коленки в подъёлочной полутьме не пришлось — буквально через пару метров из-под слоя опавшей рыжей хвои и впрямь торчала почерневшая человеческая нога, обутая в грязную войлочную чуню с тёмного цвета подошвой. Ощутимо попахивало тухлятиной. В глаза бросилась жёлтая вышивка ромбиками, украшавшая голенище и носок обуви. Буквально в шаге от ноги, на хвое, валялась вторая чуня, уже без страшного содержимого. В один миг пришло осознание, что я вижу ногу, очевидно, принадлежащую человеческому трупу, и вдыхаю запах его разлагающейся плоти. Сознание пропустило пару кадров. В себя я пришёл уже на полянке возле Мишки, сжимая в руках чуню и с ужасом глядя на друга.
Мой лучший друг раз за разом конвульсивно содрогался и дрожал, глаза его закатились, а губы посинели и отчётливо выделялись на бледном лице. Я потряс его за плечо, раз, другой, громко позвал по имени, больно ущипнул за ухо — он совсем не реагировал. Толя, так и лежавший в траве неподалёку от нас, вообще не шевелился. Ужас сковал меня, и я Прыгнул.
* * *
Как всегда, при использовании способностей не обошлось без травм — я потерял равновесие, здорово приложился коленями о землю, перекатился набок и зашипел от боли. Признаться, в первое мгновение я растерялся. Сложно воспринять тот факт, что ещё секунду назад ты стоял посреди густого леса, а сейчас распластался на обочине одной из главных улиц села, прямо под чьим-то забором, на земляном холмике, покрытом травой.