Слепой котёнок

— Например, что возраст уголовной ответственности в СССР наступает с шестнадцати лет, а по некоторым статьям — с четырнадцати. И меня ещё четыре с лишним года нельзя посадить в тюрьму или отправить в колонию для несовершеннолетних. Понял разницу между кражей, разбоем и грабежом, а то раньше считал, что это одно и то же. Или вот такой момент: за одинаковое преступление можно получить разное наказание. Допустим, я кого-то побил — тогда меня должны осудить в зависимости от того, насколько сильно пострадал избитый мной человек.

— Ты не против, если я закурю? — Серкову нужно было время, чтобы обдумать ситуацию. Начало разговора ему категорически не понравилось.

— Да, конечно.

Василий, не торопясь, проделал обычный ритуал курильщика, медленно затянулся и долгое время молчал, задумчиво глядя на тлеющий кончик сигареты. Парень напротив тоже не спешил разбавить густую тишину кабинета, уперев взгляд в угол и погрузившись в себя.

— Знаешь, Виктор, твои наблюдения прозвучали так, будто бы ты уже готов бежать и совершать преступления, зная, что ещё несколько лет будешь неподсуден. А я, выходит, сам дал тебе в руки разрешение на это всё. Так получается?

— Нет, я совсем про другое. В целом, из книги я понял, что за любое преступление меня потом накажут, и если в первый раз не так строго, то за последующие похожие нарушения закона — намного сильнее. И про возраст уголовной ответственности тоже всё не так. Вы же в прошлый раз мне подробно объяснили, что есть комиссия по делам несовершеннолетних, спецшколы и так далее.

— Рад, что ты запомнил, — участковый выпустил в сторону от стола струю дыма. — А то мне показалось, будто ты решил: управы на тебя ещё долго не найдётся. Кстати, а что за драка была позавчера в школе?

— Как обычно, Вялов с пятого класса со своими дружками пришёл поиздеваться, — спокойно пожал плечами мальчик. — Мы за этот год который раз уже дерёмся. Позавчера он первым подошёл, первым замахнулся, первым и на землю упал.

— Понятно, — затушил окурок в пепельнице участковый.

— Вы просили сообщить вам, если я узнаю что-то интересное? — неожиданно заулыбался парень.

— Да, конечно. И что ты узнал? — с любопытством подался вперёд Василий.

— Вчера случайно выяснил, почему наша классуха, Лидия Ивановна, придирается ко мне без конца. Оказывается, моя мамка у неё много лет назад жениха увела, представляете?

— Думаешь, это важно? — скептически поднял бровь участковый.

— Очень важно! Ведь я же у вас тут из-за её жалобы оказался, — совсем развеселился Витька.

Серков вздохнул, потёр ладонью уставшие от бесконечной писанины глаза.

— Больше ничего мне сказать не хочешь?

— Не, кроме этого ничего не узнал, — парень помотал головой.

— А по делу Щербакова?

— Это тот агроном, которому на выходных окно выбили? Нет, не слышал об этом ничего.

И опять у Василия сработала чуйка: врёт Белов, точно врёт.

* * *

23 мая 1965 года, Берёзовка

В этот пасмурный воскресный день я скакал по внутреннему дворику, отталкиваясь от земли двумя ногами сразу и высоко подпрыгивая, так как радость требовала выхода. Впервые тренировки дали какой-то прогресс — я дважды за утро смог применить Разлом семь раз подряд, заметно излохматив свежее полено. Значит, способности можно развивать. Тогда, вполне вероятно, от них когда-нибудь даже появится толк. А то достижения в виде разбитого окна и дырявой корзины как-то не впечатляют.

Сбегав на кухню за очередным куском хлеба и стараясь не попасться родителям на глаза, я вернулся во дворик и, лопая горбушку всухомятку, записал шифром результаты сегодняшних экспериментов. Потом напился из колодца и забрался с ногами на лавку — как всегда, после моментальной траты накопленной Энергии на способность наступило время плотной работы с Ядром. Настроив процесс выжимания Энергии из своего внутреннего аккумулятора, я уплыл мыслями куда-то вдаль, вспоминая позавчерашний поход к участковому. Василий Арсентьевич второй раз спрашивал про Щербакова. По всей видимости, я умудрился где-то накосячить в этом своём приключении. Детально перебирая воспоминания о ночной вылазке, начиная с момента обматывания собственных ступней тряпками, я вскоре наткнулся на что-то очень необычное. То место на улице, куда я перенёсся из двора агронома, спасаясь от страшной собаки… я его чувствовал!

Вспоминая в подробностях тот пыльный и твёрдый кусок дороги, который чуть не вышиб из меня дух, я прямо сейчас, сидя с закрытыми глазами, точно осознавал, в каком направлении и на каком расстоянии он от меня находится. Бросив мурыжить Ядро, я вскочил на ноги и рванул к огороду — меня накрыл исследовательский раж. Нет, Прыгать я не собирался. Мне до сих пор иногда снились кошмары, где я на берегу реки не могу выдернуть ладонь, застрявшую в траве, и испытываю при этом неимоверную боль. Просто хотелось проверить, не подводит ли меня моя богатая фантазия, действительно ли я чувствую что-то необычное.

Пробежав несколько минут вдоль задов огородов, выходящих к опушке леса, я забился в кусты, закрыл глаза и попытался успокоиться и повторить то состояние мыслей и чувств, в котором пребывал, сидя на лавке во дворе. Получилось! Сосредоточившись на месте ночного Прыжка, снова физически ощутил его расположение. В этот раз направление немного сместилось, но ведь и я убежал далеко от дома. Расстояние стало чуть меньше, поскольку я перебрался немного ближе к улице, где проживал главный агроном со своим семейством.

Повторив замеры ещё три раза, постоянно меняя диспозицию, я получил экспериментальное подтверждение: ту точку улицы Суворова я теперь чувствую откуда угодно — достаточно закрыть глаза и сосредоточиться. Нахмурившись, я брёл домой. Сегодня загадок стало на одну больше — почему я чувствую это место и только его? Другие участки села и его окрестностей я уже пробовал представлять, но никаких посторонних ощущений при этом не возникало.