Слепой котёнок

Минут через десять мужчины начали проводить следственный эксперимент. Шкаф с помощью грубой силы и пары крепких слов был придвинут на исходное месторасположение, ровнёхонько так же, как он стоял раньше. Конец толстой суровой нитки, вытребованной Щербаковым у супруги, фиксировался в выбоине от снаряда, затрамбованный куском пластилина, одолженным у младшего сына. Марина Владимировна, жена главного агронома, была маленькой, худенькой женщиной субтильного телосложения, до сих пор бледной от ночных переживаний. Она было сунулась следом из любопытства, но глава семейства довольно грубо загнал её обратно в дом.

Василий встал на то место, где заканчивались следы ночного гостя, а Фома Валерьевич, стоя в комнате, командовал, в какую сторону отклонить натянутую нить, чтобы она не касалась краёв отверстий, пробитых в шкафе.

— Ещё левее! Ещё совсем чуть-чуть! Теперь чуть ниже! Всё, вот так!

— Спасибо, Фома Валерьевич! Подойди-ка сюда, пожалуйста.

Щербаков вышел из дома во двор, подошёл к Серкову, который так и замер, не двигаясь, сжимая в руке нить.

— Да, Василий Арсентьевич?

— Теперь мы видим траекторию снаряда. Предположим, что злоумышленник стрелял, приложив, э-э… ну пусть будет ружьё, к плечу. Что можно сказать о росте стрелявшего?

Фома чуть присел, подстраиваясь под нитку, прикидывая. Разогнулся, на автомате пригладил волосы, помолчал немного:

— Чушь какая-то, это или карлик, или подросток, почти ребёнок. Мы точно правильно с тобой намеряли, Василий Арсентьевич?

— Встань на моё место и держи нитку, только чтобы не двигалась. Я схожу в комнату, проверю.

Не прошло и пяти минут, как он вернулся:

— Скорость снаряда была очень большая, масса — как для пули, так просто огромная. Стекло не должно было существенно изменить траекторию. Нитка проходит через оба отверстия в шкафу, не касаясь краёв, и тянется во двор на то место, где преступник остановился для выстрела. Но есть ещё вариант, что стреляли не «в прикладку», уперев в плечо, а «с руки», держа оружие на уровне груди, а то и вовсе «с бедра». Но в пользу малого роста преступника говорит и глубина отпечатков обуви. Сам посмотри, как глубоки наши с тобой следы, по сравнению с его.

Хозяин дома присел на корточки, долго вглядывался, затем аккуратно прошёлся по двору до забора и обратно. Вернувшись, с уважением посмотрел на участкового:

— А я ведь и не заметил, Василий Арсентьевич.

— Нас же учили следственной работе. С осмотром мы в основном закончили, теперь давайте по подозреваемым. Вспоминайте, Фома Валерьевич, кому вы настолько насолили, чтобы не лень было по ночам вам окна бить?

Главный агроном крепко задумался. С большим трудом из него удалось вытянуть три фамилии, и то: последним подозреваемым оказался работник совхоза, у которого Щербаков отбил будущую супругу. Вот только приключилась эта история восемнадцать лет назад. Тем не менее, всех надо было допросить и установить наличие алиби на момент совершения преступления.

— С вами всё понятно, Фома Валерьевич. Но если вспомнить возможный небольшой рост подозреваемого и сложить с тем, что выстрел был произведён в окно спальни вашей дочери, то…

— Я понял, одну минуту, — главный агроном поднялся на крыльцо и заглянул внутрь дома:

— Верка! Верка! Вертихвостка этакая, быстро сюда подошла! Товарищ участковый с тобой разговаривать будет!

За соседним забором замаячила голова любопытного соседа, привлечённого необычным для раннего утра воскресенья зрелищем. Вот и первый кандидат на допрос подтянулся. Чувствуется, день будет долгим.