Страница 30 из 92
Осмотр места преступления породил такое количество вопросов, что Василий поначалу растерялся. Он молча фиксировал все детали в блокнот, изредка уточняя что-то у хозяина дома. Судя по всему, злоумышленник был один. Забрался с улицы во двор по дереву, ствол которого удобно раздваивался на небольшой высоте от земли, а затем просто прошагал по нему над забором. К самой толстой ветке, заходящей во двор, была привязана простым узлом верёвка, не достающая до земли около двух метров. Другой кусок, длиной почти в метр, валялся тут же, под деревом, и явно был отрезан ножом. Третий лежал на другой стороне улицы и был длиной почти полтора метра. Похоже, будто все три обрывка раньше составляли одно целое.
Под местом, где свисала верёвка, валялись два небольших предмета, которые при осмотре оказались носами старой мужской кожаной обуви коричневого цвета. Эти странные улики были четыре сантиметра в длину, а срез был идеально гладким — добиться такого было невозможно даже остро наточенным ножом. Топор тоже вряд ли подходил. Кроме французской гильотины в голову ничего упорно не лезло, но это была идея наподобие атаки на дом пикирующего мессершмитта — голая фантастика.
От того места, где к ветви дерева была привязана верёвка, вдоль стены дома тянулась аккуратная цепочка следов мужской обуви в сторону повреждённого окна. Отпечатки были неглубокими — сам Василий оставлял намного более чёткие следы, из чего можно было сделать вывод, что преступник имел очень маленький вес. Размер обуви был сорок второй, а шаги были небольшими — преступник осторожно крался до нужного ему места.
Василий прошёл по цепочке следов параллельным курсом. Вот здесь ночной гость остановился, достал оружие и выстрелил. Судя по расположению преступника относительно окна, траектория пули должна была заходить в комнату под приличным углом. По всей видимости, выстрел всполошил собаку, и та погналась за нарушителем. Обратное расстояние до дерева тот преодолел буквально в три больших прыжка, после чего, похоже, залез обратно на ветку и покинул двор тем же путём, которым в него и забрался. Место под деревом было прилично потоптано лапами крупной кавказской овчарки, которую хозяин посадил на цепь позади дома, чтобы не мешала осмотру. Под свисающей верёвкой следы от лап были особенно глубокими — животное подпрыгивало, пытаясь достать преступника.
— Фома Валерьевич, почему собачья будка расположена за домом?
— Так она дурная у меня. Поначалу-то будку я ей поставил под забор, как положено, но Марта лаяла, не переставая, на любого, кто проходил мимо участка, и днём, и ночью. Поэтому и пришлось будку убирать на задний двор, а спускаю я Марту с цепи только на ночь, — отозвался стоявший неподалёку хозяин.
Василий подобрал с земли нос от ботинка, повертел в руках, приложил к одному следу, ко второму — подходило идеально. Заметил в стороне клочок чёрной ткани со рваными краями, поднял, осмотрел, подозвал Фому:
— Не узнаёте этот предмет? Не ваше?
— Точно не скажу, но, скорее всего, нет. Двор я в пятницу лично приводил в порядок. Когда убирался, ничего такого не было, — развёл руками главный агроном.
— По всей видимости, собака успела укусить преступника, когда он забирался обратно на дерево.
— Лучше бы Марта его спугнула до того, как он до окна добрался. Дурная собака, говорю же, избавлюсь я от неё. Лаем своим надоела, так ещё и охраняет плохо. А что это у тебя в руках, Василий Арсентьевич, на кусок ботинка похоже?
— Пока не знаю. Пойдём в дом, осмотримся.
В помещении вопросов только прибавилось. Пуля залетела в оконный проём под углом и на приличной высоте и попала в платяной шкаф, располагающийся вдоль боковой стены комнаты. Окно и правда почти полностью осыпалось внутрь, хотя при выстреле из пистолета обычно в стекле образуется маленькая дырочка и несколько трещин. Отверстие от попадания пули в деревянную дверцу шкафа было неестественно большим, около трёх сантиметров в диаметре, и располагалось на высоте почти полтора метра над уровнем пола. Василий включил фонарик, аккуратно открыл пострадавшую дверцу и посветил внутрь. Выше перекладины, на которой висела женская одежда, в задней стенке шкафа виднелось выходное отверстие от пули. Приблизив фонарик поближе, участковый вгляделся внимательнее и ругнулся себе под нос.
— Что там, Василий Арсентьевич? — встревоженно поинтересовался Фома.
— Двигаем шкаф, берись за тот край, — по тону участкового было понятно, что дальнейшие расспросы сейчас будут неуместны.
Мужчины, кряхтя и ругаясь, кое-как сдвинули шкаф в угол комнаты. Василий снова включил фонарик и направил его на выбоину в стене, приблизив источник света вплотную. Хозяин дома подошёл, всмотрелся и заковыристо матюгнулся.
— И что это такое получается, товарищ участковый? — повернулся он к Василию.
— А это значит, что стреляли непонятно чем и непонятно из чего. И уж точно не из пистолета или ружья.
Из выбоины в стене торчал гладким белым боком плотно засевший в красном кирпиче округлый… камень.
* * *
Участковый стоял во дворе дома Щербаковых и рассматривал извлечённую пинцетом из стены «пулю». Василий, конечно, не был геологом, но снаряд, пробивший насквозь окно, шкаф и застрявший в кирпичной стене, очень напоминал обычный речной окатыш почти идеально круглой формы. Замеры показали, что в наибольшей проекции объект достигает двадцати восьми миллиметров. Сколов не было — камень оказался очень прочным. Василий поднёс снаряд к носу и глубоко вдохнул. Стоявший рядом Щербаков вопросительно приподнял брови, глядя на участкового.
— Порохом не пахнет. Я в областной центр на экспертизу этот камень, само собой, отправлю, пусть проверят, но не похоже, чтобы им выстрелили с использованием порохового заряда. А жаль, версия с самопалом была хороша, — задумчиво проговорил участковый, продолжая крутить в пальцах камушек.
— Пошли, Фома Валерьевич, поможешь мне. Но сперва сходи к жене и найди мне шнур или бечёвку подлиннее и кусок пластилина.