Слепой котёнок

Глава 10

18 мая 1965 года, Берёзовка

Очередной учебный день пролетел незаметно — я витал в облаках, строя грандиозные планы по дальнейшему познанию своих способностей. Лидия Ивановна сегодня придиралась ко мне больше обычного, гоняя к доске почти на каждом уроке и язвительно комментируя всё, что её не устраивало в моих ответах. Даже обычно невозмутимый Толька на перемене посочувствовал мне по этому поводу, я же нисколько не расстраивался — большую часть материала я знал, спасибо хорошей памяти и природной любознательности, благодаря которой я обычно читал все учебники заранее, немного опережая школьную программу. Не ради желания получать высокие оценки, а потому что мне было любопытно, как всё вокруг устроено. Я сам тянулся к любой новой информации.

В конце последнего урока Лидия Ивановна, сидя за столом, продиктовала домашнее задание по математике и закрыла учебник:

— Напоминаю, что завтра первого урока не будет. Все свободны. Белов, останься.

Мишка хлопнул меня по плечу, мол, держись, и свинтил в коридор. Классный руководитель дождалась, пока мы останемся вдвоём, отложила учебник, откинулась на спинку стула и строго посмотрела на меня:

— С тобой сегодня хочет поговорить наш участковый, Василий Арсентьевич. Где находится опорный пункт милиции, знаешь?

— Знаю, — ошарашенно ответил я.

— Он тебя ждёт, иди сейчас же к нему. Сам дойдёшь или тебя отвести? — Лидия Ивановна выжидательно посмотрела на меня.

— Не надо, я сам. Ну, я пошёл тогда?

— Ступай. И учти, я потом выясню, ходил ты в опорный пункт или нет.

* * *

18 мая 1965 года, Берёзовка

Старший лейтенант милиции, участковый уполномоченный Василий Арсентьевич Серков замер над чистым листом бумаги, вертя в руках наливную чернильную ручку. Несмотря на то, что в столе у него лежала большая редкость — шариковая, подарок на тридцатилетие от бывшего сокурсника Кольки, а теперь капитана Николая Ивановича, ему больше нравилось писать чернилами. Буквы выходили ровные, гладкие, строй знаков письменности выглядел как солдаты на параде в честь Дня Победы — смотреть было одно удовольствие. А шариковая ручка — очень дорогое баловство, рука к ней непривычна, да и почерк портится. Стоит это новомодное изобретение несколько рублей, стержня хватает всего на неделю, с его-то объёмом писанины, да и тех не достать — вот и пылится дорогой подарок в недрах канцелярского стола. Колька, лучше всех из их набора окончивший Свердловское юридическое училище, смог перевестись в Подмосковье, откуда была родом его жена, и успешно делал там карьеру. Василий же угодил в участковые уполномоченные Берёзовки, где и прозябал по сию пору, уже целых восемь лет.

Участок ему достался сложный — без малого пять тысяч сельского населения Южного Урала, люди одновременно и суровые, и в лихих делах отчаянные. Скучать не приходилось: пьяные драки, в основном пьяные же смертоубийства, хулиганство, воровство и грабёж. Да одно только сельпо при нём подламывали уже шесть раз. Другое дело, что подавляющее большинство преступлений раскрывалось по горячим следам, буквально за несколько часов.

Вот взять то же злополучное сельпо, рядом с которым впору было устраивать постоянную засаду. Трижды это оказывались местные мужики, которым не хватило водки и самогонки, и они шли, будучи в дымину пьяными, добывать горячительное. Вспомнилось, как четверо работников совхоза ночью вынесли пять ящиков «Московской особой», и были найдены в соседнем с селом овраге в окружении наворованного. Василий нашёл их за полчаса просто по той причине, что они пёрли пьяным буром прямо по огородам, оставляя чёткие следы. Да ещё тот силач, который по жадности своей хапнул сразу два ящика, периодически терял по пути бутылки. Дали тогда ребятам по пятёрке, и то только потому, что никто из них ранее не был судим.

Ещё два раза сельпо грабили подростки: сначала совсем дети, высадили окно, пропихнули сквозь прутья решётки самого тощего, набрали полные карманы конфет и убежали, а затем уже девятиклассники и по-крупному: выломали зимой две доски в двери да обчистили как следует. Следующим утром одного из них за ухо привела в отделение мать, сразу смекнувшая, что сами по себе в углу сарая ящики и коробки с товарами не появляются.

Ну и в последний раз злосчастный магазин обнесли залётные из соседней Мартыновки. Впятером унесли много, но жадность их и подвела — на полпути до своей деревни они выдохлись и спрятали половину награбленного в буреломе, где в тот же день на схрон наткнулись бабы, ушедшие в лес за грибами да ягодами. Дальше оставалось только устроить засаду и взять всех с поличным, когда воришки вернутся за добычей.

Позавчера, прекрасным воскресным утром, его выдернули из постели на рассвете. Проклиная свою работу, эту злосчастную Берёзовку в целом и её неугомонных жителей в частности, Василий, наспех накинув рубашку и брюки, выпал из сеней во двор, так толком и не проснувшись. По своей неотложной надобности его посетил главный агроном местного совхоза «Трудовая слава» Фома Щербаков. Василий выругался про себя — такую значительную по местным меркам фигуру просто так не пошлёшь — придётся разбираться:

— Доброго утра, Фома Валерьевич, что случилось?

— Ничего оно не доброе, Василий Арсентьевич. Стреляли в окно комнаты, где спала моя дочка, Вероника, — посетитель заметно нервничал, переминаясь с ноги на ногу и размахивая руками.

— Девочка не пострадала? И когда стреляли?

— Нет, слава богу, лежала в кровати, пуля намного выше прошла. Точное время не посмотрел, около двух часов назад всё произошло. Пока разобрались, что случилось, пока Верку успокоил, потом жену с её истерикой перетерпел, да всех детей по комнатам разогнал — уже утро наступило, к тебе пошёл. Не обессудь, что рано так, но дело серьёзное.

— Понимаю, при подобных обстоятельствах надо незамедлительно всё осматривать. На месте преступления ничего не трогали, пулю в руки не брали?

— Порядки знаю, дочь к жене в комнату отправил и наказал там сидеть. Пуля пробила дверцу платяного шкафа и застряла где-то в нём, я даже внутрь не заглядывал. Калибр только, по виду, очень большой — дыра в дверце будь здоров и окно выстебало целиком. Похожее попадание только на войне, от пулемёта мессера видел.

— Ну, вряд ли посреди ночи фрицы спикировали на твой дом, Валерьевич. Сейчас сумку возьму и идём к тебе.

* * *