Слепой котёнок

Поморщившись от боли, я переложил ведро в другую руку. Пальцы на правой кисти, которой я и запулил ночью камушек, распухли и слегка посинели.

Наблюдение второе: я совершил Прыжок, не видя, куда перемещаюсь. Раз за разом прокручивая в памяти этот эпизод, я всё больше убеждался в том, что моё текущее понимание механизма работы Прыжка в корне неверно. Старая теория гласила, что Прыжок состоит из следующих частей: удержания взгляда на точке перемещения, разгона Ядра с испусканием волны Энергии по всему телу и сильного желания переместиться. А прыгнул из двора на улицу я в тот момент, когда карабкался по верёвке на дерево и мой взгляд был направлен в тёмную крону и проглядывающие сквозь листву звёзды. Да и даже если бы я вглядывался в тот момент в сплошную темноту улицы, то не смог бы сфокусироваться на конкретной точке.

Прибежали радостные близнецы, благоговейно показали мне Самую Огромную В Мире Улитку и унеслись знакомить её с Артурчиком.

Наблюдение третье: положение тела относительно земли при Прыжке сохраняется. Переместившись не так давно из воды на пляж, я упал на живот и колени, ведь над дном реки в момент совершения Прыжка я находился примерно в таком положении. Сегодня ночью я перемещался, цепляясь руками за верёвку, подтянув при этом ноги максимально высоко — и отбил пятую точку и локти, грохнувшись на дорогу. И это было важно: если я прав, исключалось приземление вниз головой или на шею при более или менее подготовленном Прыжке.

Наконец, наблюдение четвёртое: я приземлился точно на ту точку, куда за несколько минут до Прыжка плеснул из ног Энергией. Да я и хотел перенестись именно туда — место чувствовалось близким и безопасным, я ведь сам, вроде как, сделал его таким. Требует экспериментальной проверки, просто огромной кучи проверок. Если новая теория верна — я смогу успешно прыгать вслепую.

Закончив работу, я занёс наблюдения и выводы в лабораторный дневник, проклиная самого себя за слишком сложный шифр. Воспользовавшись тем, что Танька с близнецами копались в огороде, выпалывая сорняки, а Артурчик всё ещё стучал топором во дворе, я достал из-под кровати треники и майку, в которых бегал по селу ночью. Вещи были все в грязи, мятые и рваные. Особо выделялась большая дыра там, где меня куснула собака. Кое-как застирав вещи в ведре и развесив сушиться на верёвках во дворе, я занялся осмотром боевого ранения. Такое впечатление, что ляжку жевал крокодил — фиолетово-красный синяк, размером с небольшую тарелку, пугал одним своим видом. Что же там за собака такая. Надо будет потом сходить и посмотреть на это чудовище.

Мысленно потирая руки от внезапно свалившейся возможности провести эксперимент по ускорению заживления ран, я встал на колени, кое-как положил обе ладони на синяк и начал прогонять Энергию из одной руки в другую через пострадавшую ногу. Примерно то же я уже делал, когда удалось заживить себе порезанную кисть.

Было чертовски неудобно, руки еле доставали до тыльной стороны ляжки, но я, скрючившись, выдержал так минут двадцать. Ядро бурлило, Энергия гонялась по кругу, синяк прилично щипало и жгло. Наконец, полностью истощив Ядро, я блаженно вытянулся на кровати. Боль утихла, резко накатил голод, пришлось бежать на кухню и давиться всем, что попадалось под руку. Опухоль на пальцах заметно уменьшилась, что сильно порадовало — надоело калечиться при каждом использовании способностей.

Вернувшись в комнату, я изогнулся и посмотрел на след от укуса. Не смог удержаться от радостного вопля — цвет синяка сменился на жёлто-коричневый, и сам он выглядел так, будто был минимум недельной давности. Довольный как слон, я поскакал на огород упрашивать Таньку заштопать мне порванные собакой штаны — сам я шить умел, но получалось очень коряво, а дырка была большая.

* * *

После обеда я вынес Ваську погреться на солнышке, воспользовавшись тем, что дома находились только сёстры и я. Глазки у котёнка всё ещё не открылись, но ползал он активнее. За неделю мелкий прилично прибавил в весе, даже и не думая помирать: всё громче пищал, требуя еды, несколько раз уже выползал за пределы своей фуфайки и даже пробовал прикусить подносимый к мордочке палец.

Под тёплыми солнечными лучами котёнка быстро разморило. Он растёкся пушистой медузкой по моей ноге и затих. Я осторожно гладил его по спинке и размышлял над своими злоключениями. Все мои эксперименты и тренировки — всё вдруг показалось мне какой-то нелепой самодеятельностью, беспорядочными метаниями из стороны в сторону без понимания того, что и как я делаю.

— Я такой же, как ты, — тихонько обратился я к Ваське, — такой же слепой котёнок, понимаешь? Тыкаюсь носом в невидимые и непонятные преграды, ползаю на пузе туда-сюда, а толку практически ноль. И спросить не у кого, и прочитать негде. И что делать дальше — непонятно.

Васька, заслышав мой голос, приподнял мордочку и негромко пискнул. Ушки котёнка шевелились — он пытался внимательно меня слушать.

— Но ты скоро начнёшь видеть окружающий мир, а вот я… Не знаю, получится ли у меня нормально пользоваться своими способностями, или я заброшу колдовать, когда наиграюсь. Удовольствия пока никакого, только себя калечу, — я дотронулся пальцем до пушистого уха. Васька дёрнул им и недовольно запищал.

— Ладно, не кричи. Давай просто посидим вместе и подумаем каждый о своём. Согласен?

Котёнок молчаливо одобрил предложение и снова уткнулся розовым носиком в мою ногу.