Страница 79 из 81
Глава 54
— Ты сменил всех слуг? — спросила я немного удивлённо, пока новая служанка вносила в кабинет генерала чайный сервиз.
Да, меня, Алёну, генерал сюда пустил! Эсми не пускал, а мне разрешил! Даже больше — сам сюда привёл после того, как мы оба искупались и переоделись. Я, кстати, сейчас сидела в том самом голубом платье, которое мне очень понравилось.
Мне вообще казалось, что я только сейчас позволила себе расслабиться — в поместье, которое до этого было мне ненавистно, в платье девушки, которую я заменила, сидя в кресле перед тем, кого, как казалось недавно, всей душой хотела убить. Смешно, да.
Ещё и чай собиралась пить, который не слишком сильно мне нравился в последнее время!
В общем, полный флеш-рояль! Повернулась моя жизнь на все 180 градусов!
— Да, — кивнул герцог, убрав какие-то бумаги в ящик стола. Кабинет, кстати, мне чем-то напоминал филиал библиотеки — с двух сторон тут стояли огромные стеллажи с книгами во все две стены, а противоположная от входа стена вообще была панорамным стрельчатым окном, благодаря чему тут было невероятно светло! Плюс визуальной яркости добавляла мебель кофейных оттенков и из светлого дерева, — после твоего побега пришлось взять себя в руки, особенно в тот момент, когда явилась моя мать сюда и стала здесь наводить свои порядки. В тот момент я наконец стал замечать то, о чём ты… И Эсми… Вы обе пытались донести до меня, а я упорно не замечал… — Эмильен устало вздохнул и откинулся головой на спинку кресла.
Горничная наконец дошла до нас, поставила поднос на стол, заварила чай и, поклонившись, удалилась, ведя себя тихо и коротко. Я невольно улыбнулась от того, что мне никто не хамит.
— Это… Хорошо, — кивнула я и, взяв чашку в руку, сделала глоток из нее, посмотрев на герцога. Он сейчас казался невероятно уставшим и замотанным, таким, будто на его плечах весь этот мир, — Это… Действительно хорошо! Ты просто находился в глубокой депрессии, и мой побег тебя вытянул из нее, заставив двигаться… Только… Прости, что напоминаю, но Эсми потеряла ребенка не сама, ей подлили зелье. Служанка какая-то новая, точно помню, ещё красивая такая, ей его дала. Что ты будешь делать с этим? И будешь ли?…
Господи, о чём я спрашиваю? У меня тут будущее моё собственное туманно, как никогда, а я переживаю, накажут ли убийцу не рождённого младенца…
Впрочем, это действительно важно!
Усмехнувшись, Эмильен тряхнул длинными темными волосами и поправил манжет кипенно белой рубахи, в которую и был одет. За окном, кстати, вновь шёл снег.
— Да, буду… И это всё определенно очень интересная история… Помнишь служанку, у которой было кипятком изуродовано лицо? — я кивнула и отставила чашку от себя, не став заострять внимание на том, что он специально не уточнил «ты» или «Эсми», что, впрочем, было логично — попробуй-ка привыкни, что теперь в теле твоей жены, которая, к тому же, такие корки мочила, какая-то подселенка! — Так вот… Это именно она тебя отравила. А самое интересное, что ей восстановили лицо, что очень, очень дорого! И потратилась на это никто иная, как моя мать!
— В смысле? — я ощарашенно посмотрела на герцога, лицо которого стало напоминать восковую маску без единой эмоции, — То есть…
Продолжить я не осмелилась. Да куда⁈ Сказать это вслух⁈
— А сама посуди — кому это может быть выгодно? — сцепив зубы начал герцог, повернувшись к шкафу с книгами и став сверлить их взглядом, — Прислуге? Они не самоубийцы! Илларийцам? Ну да, королевство, в котором вымерли все оборотные драконы, решило избавиться от стопроцентно оборотного младенца, который сам шел к ним в руки! Да, охотно верю! — Эршанский в ярости тряхнул головой и стукнул ладонью по столу, из-за чего я невольно подпрыгнула. Господи… — А вот мама… Она ненавидела этот брак, и всё сделала, чтобы его разрушить! Она ненавидела всё в Эсми, поэтому… Могла, вполне. Почему бы и нет?… Ей же не нужен выродок с илларийской кровью!
Я поморщилась, а после посмотрела на герцога… И мне вдруг стало его так жаль… Он не плакал, нет. Но напряжённые плечи, в ярости сжатые ладони до побелевших костяшек, сцепленные зубы… Все это говорило о такой боли внутри него, что мне захотелось просто подойти и обнять его, лишь бы утешить хоть немного.
Он же так хотел детей… Мечтал о них…
И по этом он был бешено, нордически спокоен. Кроме этого удара по столу ничто и не выдало его напряжения.
— И что теперь?… — пробормотала я, расширившимися от ужаса глазами глядя на Эршанского. Что творилось сейчас в его душе я даже представить не могла… Его мать убила его, пусть и не родившегося, ребенка из-за ненависти к невестке… Мамочка, — Ты… Так спокоен… — вырвалось у меня сиплое. Медленно моргнув, Эмильен поднял на меня грустные, голубые глаза и жёстко усмехнулся.
— Я просто уже знаю, что сгною её в тюрьме! — процедил герцог злым, рокочущим голосом, — Мать… Она не участвовала в моей жизни, ей было плевать на меня… Балы, приемы, платья, шляпки — всё это прекрасно заменяло ей и сына, и мужа! А потом она вдруг резко вспомнила о своем ребенке, когда он уже вырос и женился! И она ещё такая недовольная была! Видите ли, не та невеста!… Как отец её терпел вообще⁈ Она же просто тварь, каких поискать… А ведь она вновь устроила эту служанку сюда, я её видел… У меня отличная память на лица… А ещё моя мать приезжает сюда послезавтра, — Эмильен многозначительно посмотрел на меня и усмехнулся ещё шире. Так жутко, что я поежилась.
— Я так понимаю, ты что-то придумал?…
— Да, Алёна, один маленький спектакль…